Чтение онлайн

– Ну, так я ее вам продам.

– Бог с вами, послушайте, нет, черт возьми, я хочу сказать…

– Продам вам мою долю в ней за сто фунтов.

– Вы уверяете, что любите Нину, а сами так о ней говорите. Да это, черт возьми, непристойно. И кроме того, сто фунтов – очень большая сумма. Я хочу сказать, женитьба вообще связана с большими расходами. А я еще выписал из Ирландии двух лошадок для поло. То, другое, вы знаете, во сколько мне это все обойдется?

– Сто фунтов на бочку, и я отказываюсь от Нины в вашу пользу. Я считаю, что это еще

дешево.

– Пятьдесят.

– Сто.

– Семьдесят пять.

– Сто.

– Больше семидесяти пяти не дам, хоть ты тресни.

– Давайте семьдесят восемь фунтов, шестнадцать шиллингов и два пенса. Дешевле уступить не могу.

– Ладно, идет. И вы правда уберетесь с дороги?

– Постараюсь, Рыжик. Выпьем.

– Нет уж, спасибо… Вот теперь ясно, какой участи избежала Нина… бедная девочка.

– Прощайте, Рыжик.

– Прощайте, Саймз.

– Мистер Какбишьего уже уходит? – сказала Лотти, появляясь в дверях. – А я как раз думала, не выпить ли по стаканчику.

Адам пошел в телефонную будку. – Алло, это Нина?

– Кто говорит? Мисс Блаунт, кажется, нет дома.

– Мистер Фенвик-Саймз.

– Ой, Адам. А я думала, это Рыжик. Я как проснулась, почувствовала, что просто не выношу его. Он вчера позвонил, как только я вернулась.

– Знаю. Нина, радость моя, случилась ужасная вещь.

– Что?

– Лотти предъявила мне счет.

– Милый, и что же ты сделал?

– Сделал нечто из ряда вон выходящее… Родная, я продал тебя.

– Ой, милый, кому?

– Рыжику. Ты потянула на семьдесят восемь фунтов, шестнадцать шиллингов и два пенса.

– Что?!

– И теперь я никогда больше тебя не увижу.

– Ну знаешь, Адам, это свинство. Я так не хочу, чтобы больше тебя не видеть.

– Мне очень жаль… Прощай, Нина, родная моя.

– Прощай, моя радость. Но какой же ты все-таки негодяй.

На следующий день Лотти сказала Адаму: – Помните, я говорила, что вас тут один спрашивал?

– Кредитор?

– А он, оказывается, был не кредитор. Я только что вспомнила. Он одно время часто здесь бывал, пока не подрался с каким-то канадцем. Он был здесь в тот вечер, когда эта дурочка Флосси доигралась с люстрой.

– Неужели пьяный майор?

– Вчера он был не пьяный. С виду, во всяком случае, было незаметно. Такой краснолицый дядька с моноклем. Да вы, голубчик, наверно, его помните. Он еще ставил за вас на лошадь в ноябрьском гандикапе.

– Но я немедленно должен с ним связаться. Как его зовут?

– Вот этого не скажу. И знала ведь, да начисто забыла. Он поехал в Манчестер вас искать. Обидно, что вы с ним разминулись.

Адам пошел звонить Нине. – Знаешь, что, – сказал он, – ты там не спеши с Рыжиком. Возможно, я тебя еще выкуплю обратно. Пьяный майор опять объявился.

– Поздно, милый. Мы с Рыжиком сегодня утром поженились. Я как раз укладываюсь. Мы улетаем в свадебное путешествие на аэроплане.

– Я вижу, Рыжик решил ловить момент. Нина, родная моя, не уезжай.

– Нельзя.

Рыжик говорит, что знает «чудесное местечко вблизи Монте-Карло с вполне приличной площадкой для гольфа, на девять лунок».

– Ну и что?

– Да, я знаю… мы туда всего на несколько дней. А потом вернемся и Рождество проведем у папы. Может быть, тогда удастся что-нибудь устроить. Я надеюсь.

– Ну, прощай.

– Прощай.

Рыжик посмотрел в окошко аэроплана. – Нина, – прокричал он, – тебя в школьные годы не заставляли учить наизусть такие стихи из хрестоматии, что-то такое «Страна величья, трон любимый Марса, какой-то там Эдем»? Ну, знаешь, наверно? «Счастливейшее племя, в малом – мир, роскошный перл в сверкающей оправе…

Благословенный край, страна родная,Отчизна наша, Англия, – она,Вскормившая на плодоносном лоне,Взрастившая, как нянька, королей,Рожденьем знаменитых, силой грозных…» [19]

Дальше забыл. Что-то насчет упрямого еврея. Но ты знаешь, о чем я говорю?

– Это из одной пьесы.

– Нет, из синей хрестоматии.

– Я в ней играла.

– Ну, может быть, их потом вставили в пьесу. Когда я их учил, они были в синей хрестоматии. Но так или иначе, ты знаешь, о чем я?

– Да, а что?

– Я просто хотел сказать – у тебя нет такого чувства, когда вот так летишь и смотришь вниз и там все видно, не появляется у тебя ощущение вроде этого, ну, ты меня понимаешь.

Нина глянула вниз и увидела накренившийся под каким-то странным углом горизонт беспорядочного красного пригорода; заводы – одни работающие, другие бездействующие, брошенные; заросший канал; вдалеке – холмы, усеянные домиками; радиомачты и электрические провода; людей было не разглядеть – одни точки; они там женились и выходили замуж, бегали по магазинам, наживали деньги и рожали детей. Пейзаж опять накренился и подпрыгнул – аэроплан попал в воздушную яму.

– Меня, кажется, сейчас стошнит, – сказала Нина.

– Бедная девочка, – сказал Рыжик. – Вот бумажные пакеты и пригодятся.

Впереди черная дорога была видна на каких-нибудь четверть мили, не больше. Она разматывалась, как кинопленка. По бокам царил хаос; навстречу несся туман; крики «быстрее, быстрее» перекрывали рев мотора. Внезапно дорога пошла вверх, и белая машина, не сбавляя скорости, взлетела на крутой подъем. На верхней точке был поворот. Две машины незаметно подобрались к нему справа и слева – вот-вот столкнутся. – Быстрее! – крикнула мисс Рансибл. – Быстрее!