Мертвый штиль
Шрифт:
– Что случилось, дорогой? – спросила Элеонора спустя сорок минут, когда бутылка была пуста, и Иван Помидоров достал из бара следующую.
– Все, пиздец, – абсолютно трезвым голосом ответил Иван Помидоров. – Меня уже не спасти. А ты уезжай. Сейчас же.
И начал записывать на бумажке номера счетов, с которых Элеонора может снять припрятанные на черный день средства – для нее и для вдовы с сиротами.
Элеонора обрушила на Ивана Помидорова очередной вихрь пощечин. И он еще более пришел в себя.
И горячечно заговорил, испуганно озираясь по углам:
– Это
– Хорошо, – перебила его Элеонора, – но почему же нельзя его самого устранить?
– В свое время он закончил элитную школу КГБ. И поэтому совершенно неуловим. У него множество квартир, в каждой из которых он появляется не чаще, чем раз в три месяца. Он все время меняет лицо – носит маски из латекса, меняет походку, рост, вес, радужную оболочку глаз, отпечатки пальцев, банковские реквизиты…
– А ДНК? – спросила Элеонора. И это прозвучало как издевательство.
Иван Помидоров застонал и переключился на бутылку.
Однако никакого издевательства в вопросе Элеоноры не было. Она была профессионалом самой высшей пробы. До встречи с Иваном Помидоровым она закончила элитную школу ФСБ. И все это время находилась в режиме ожидания, что на жаргоне спецслужб называется «мертвым штилем».
– Сколько у нас еще времени? – спросила Элеонора, предварительно расколотив бутылку о голову Ивана Помидорова.
– У нас? – ответил тот вопросом на вопрос.
– А мы что, отдельно!? – разозлилась Элеонора.
– Три дня, – сказал Иван Помидоров и ушел в свой последний запой.
Элеонора отдала необходимые распоряжения телохранителям, которые были хоть и абсолютно бесполезны против Криворотова, но хоть что-нибудь полезное от них можно было требовать. Пусть, например, присматривают за тем, чтобы Иван Помидоров не захлебнулся собственной блевотиной. Или не наделал финансовых глупостей.
Элеонора заперлась в своем номере и включила лэптоп. Пальцы запорхали по клавиатуре с необычайной резвостью. Для входа в сверхсекретную базу данных, доступ к которой имели лишь пятьдесят пять человек, она без запинки ввела шестидесятичетырехбайтовый пароль, совпадавший с ее генетическим кодом. Затем сосканировала радужную оболочку правого глаза и отправила на лубянский суперкомпьютер джепеговый файл. Записала в вэйвовский файл условленную фразу, которую тут приводить мы не имеем права. И послала файл по тому же адресу.
Суперкомпьютер натужно думал минут пятнадцать – Элеонора успела за это время выпить четыре кофе и нервно выкурить три сигареты. В конце концов дурная железяка, обожравшаяся
Однако Элеонору такими дешевыми понтами обескуражить было невозможно. Слазив в потайную папку, которая была замаскирована под педофильный порнофильм, она извлекла из нее файл с радужной оболочкой верховного координатора.
Объегоренная система предоставила Элеоноре сверхскоростной шлюз.
Найти старого гэбэшного ублюдка в длинном листинге агентов, суперагентов, контрагентов, антиагентов, протоагентов и квазиагентов оказалось не столь уж и просто. Правда, его хитрость, с которой он пытался замаскироваться, могла сбить с толку кого угодно, но только не выпускницу элитной школы ФСБ. При поиске надо было всего лишь в слове «Криворотов» первую «о» набрать как латинскую букву «оу», а вторую «р» – как «пи».
Файл с досье в конце концов открылся, и Элеонора, изумленно вскинув брови, прочла, что Феликс Криворотов имел четыре десятка различных оперативных псевдонимов, которые совпадали с именами и фамилиями известных российских политтехнологов, министров, магнатов, лидеров политических партий, влиятельных журналистов, парламентариев.
«Так вот кто занимается дестабилизацией страны!» – зло сказала Элеонора и по-мужски выругалась.
Пробежав по диагонали отчеты десятилетней давности об операциях, в которых принимал участие Криворотов, Элеонора сосредоточилась на современности. Да! Действительно, неделю назад этот подонок распорядился об устранении Ивана Помидорова и всех его компаньонов и о присоединении его лизинговой фирмы к корпорации «Везувий компани», которая была зарегистрирована на Мальдивских островах на имя некоего мистера Крукедмаусофф.
Элеонора листала пейджи в надежде отыскать хоть какую-нибудь ахиллесову пяту этого скота, в которую его можно было бы поразить. Однако он был, похоже, действительно неуловим. И тут ее внимание привлекла буква «д» в слове «одержимый», которая имела слегка отличное от шрифта досье начертание. Это, черт возьми, могла быть гиперссылка! Придерживая левой рукой клавишу Ctrl, она кликнула мышью на подозрительную букву. И действительно, на экране монитора выскочила новая страница. Это было подробное расписание, в соответствии с которым Криворотов принимал то или иное обличье, работая под одним из своих многочисленных псевдонимов.
Выходило так, что сегодня Криворотов вел заседание верхней палаты парламента. Элеонора кликнула на соответствующую пиктограмму, и на экране высветился зал заседаний Совета федерации. В спикерском кресле сидел по-бандитски коротко подстриженный человек с колючими глазами и зло говорил о том, что принятие закона о борьбе с политической деструкцией не противоречит конституции! И что он уже обо всем договорился с гарантом конституции! И что нечего тут тянуть кота за яйца, поскольку отечество в опасности!…