Чтение онлайн

Валериана писала:

«Я всегда чувствовала себя грязной женщиной. Жизнь сделала меня такой. Приходилось торговать собственным телом. Но это был не мой выбор. Поначалу меня заставляли. Причиняли боль, если я отказывалась подчиняться.

Знаешь, сынок, я бы с удовольствием согласилась умереть, чтобы прекратить все это, но гнев, желание отомстить и ненависть к миру требовали дышать. И я дышала. А потом появился ты… Твое появление все изменило.

Твоя мать не святая женщина.

Поначалу из-за всего этого я даже прикасаться к тебе не хотела. Думала, что испачкаю собой, своими грехами и пороками. Но ты тянулся ко мне. Ты хотел есть, а я твоя мать. В любом случае твоя мать. Мой ребенок не может голодать…».

У меня на глазах выступают слезы, которые я судорожно вытираю. Взяв красный стикер, клею на страницу, чтобы случайно не открыть её при Валериане, а затем переворачиваю и продолжаю читать.

«Сегодня мне страшно, сынок. Не потому что я умру. Мне страшно, потому что из-за своей болезни я оставляю тебя без себя. Не смогу быть рассмешить, когда тебе грустно. Не смогу радоваться вместе с тобой. Меня не будет, чтобы поддержать тебя, выполнить все твои капризы, показать мир. Но я стану твоим ангелом хранителем. Обещаю, мамин. Ты только живи и будь счастлив».

Не представляю, как сложно одинокой матери, знающей, что в скором времени она оставит своего ребенка совсем одного. Это слишком глубокая боль. Одна мысль о том, что мои дети могут остаться без меня, будит во мне страх. А я их еще не родила.

— Виви, — голос Валериана, внезапно раздавшийся в библиотеке, вынуждает меня вздрогнуть.

Я захлопываю дневник и скольжу пристальным взглядом по мужчине. Его глаза слегка покраснели, и это единственное, что выдает болезненное состояние, в котором он находится.

Каждый день в течение недели Валериан ходит в часть СУ, забирая с собой одного из братьев. Они проводят там часы, пока он учится смотреть на их лица. Не знаю, как именно все происходит, потому что меня держат подальше от лишнего стресса. Но это не мешает мне беспокоиться о муже.

Я быстро сокращаю небольшое расстояние между нами и прижимаюсь к его твердой груди. Впиваюсь пальцами в спину Власова, вдыхая исходящий от него аромат свежести и лимона. Он наклоняется вперед, оставляя короткий поцелуй на моей макушке.

— Ты читала дневник? — Валериан отстраняется и подхватывает меня на руки.

— Читала. Выделила кое-что милое для тебя. Прочитать?

— Прочитай. Он сажает меня на стол и проводит кончиком носа по моему. Незаметно достает из кармана леденец в виде апельсина и протягивает его мне.

— Спасибо, — шепчу, радуясь как ребенок, но на этом сюрпризы не заканчиваются.

Мужчина мягко смотрит на меня, а затем вытаскивает из-за спины красную розу. Я принимаю ее, мысленно летая в небесах из-за знаков внимания, оказываемых мне.

— Хочешь к морю, конфетка? — спрашивает, поправив мои очки на переносице. — Сегодня оно спокойное.

— Хочу. Если он попросит пойти с ним в ад, то я и на это соглашусь. Всё что угодно ради него.

— Идем.

Валериан аккуратно спускает меня со стола. Я успеваю схватить дневник его матери, а он — плед. Мы

заглядываем на кухню и, взяв несколько кексов,

покидаем замок со второго выхода.

Дорога к морю слегка каменистая, но короткая. Нам удается быстро и без происшествий добраться до берега. Постелив на песок плед, мы устраиваемся на нем. Мужчина прислоняет меня спиной к своей груди, чтобы мне было удобно, и накрывает ладонью мой живот.

— Как все прошло в… части? — интересуюсь я, беспокоясь о том, что муж не захочет об этом говорить. А мне необходимо знать для собственного спокойствия.

— Медленно. Мне бы хотелось все ускорить, но это невозможно.

— Ты так спешишь из-за детей?

— Я их отец и должен уметь на них смотреть, читать эмоции. Если даже этого не смогу сделать, то в чем смысл моего присутствия в жизни наших детей?

Меня убивает то, что он думает, что не способен им ничего дать. Не желает становиться проблемой для них. Не знаю, это установка в голове или страх, спрятанный глубоко в душе. Но подобная мысль неверна. Валериан прекрасен, и наши дети будут его любить любым. Они будут его понимать. Обязательно.

— В любви, — отвечаю я. — Ты подаришь им отцовскую любовь, родной. И поверь мне, этого будет более чем достаточно.

— Я дам им больше чем достаточно, Виви. У них будет то, чего не было у меня и моих братьев.

Мои губы трогает улыбка:

— Вот видишь. Ты уже прекрасный родитель. Кстати о родителях. Слушай, что я тебе прочитаю. Открываю дневник и нахожу нужную страницу, которую принимаюсь читать:

«Мне удалось вызвать у тебя улыбку. Представляешь? Это, конечно, было тяжело. Клоуны, смешные рожицы и погремушка тебя совсем не веселили. Зато контейнер с мукой, упавший на мою голову, развеселил тебя как следует. И меня тоже. Потому что на твоем красивом лице появились эмоции.

Знаешь, я давно заметила, что ты не такой как другие дети. Ты особенный, Валериан. Ты моя единственная радость, сынок. Я рядом с тобой. Всегда помни об этом. Помни, что мама тебя любит, родной».

Я жду реакции от мужа, но её нет. Его взгляд скользит по прочитанным строчкам. Ищет. Не понимаю, что именно, поэтому жду, когда он сам мне объяснит.

Проходят минуты, и я догадываюсь, в чем дело. Осознание заставляет мое сердце сжаться от боли. Валериан пытается найти свои эмоции. Пытается почувствовать. И у него не получается.

— Валериан? — Я накрываю ладонью его щеку, чтобы он посмотрел на меня. Когда наши взгляды сталкиваются, хочу взреветь от несправедливости на весь чертов мир. Это нечестно. Это так нечестно. — Читай мои эмоции, чувства. Хорошо? Я буду чувствовать за тебя.

Мужчина замирает на мгновение. Вглядывается в мои глаза и видит всё, что ему нужно.

— Ты будешь моими чувствами, маленькая нимфа? — хриплым голосом спрашивает он.

— Буду. Я буду всем. Обещаю.

Точно так же, как можно стать зрением для слепого, слухом для глухого или словами для немого, я стану для него чувствами и эмоциями. Смешаю мою душу с его, и пусть в этой истории особенными будем мы оба.