Мертва для тебя

Mikaela Bley

Dead to You (Dod for dig)

Это роман. Хочу подчеркнуть, что все события и персонажи выдуманы и рождены исключительно моей фантазией. Возможное сходство с реальными событиями и обстоятельствами – чистая случайность. Однако я позволила себе использовать названия некоторых реальных мест и имена отдельных публичных персон, чтобы сделать историю как можно более правдоподобной. Я делала это с уважением и надеюсь, что не задела ничьих чувств. Характеры ряда персонажей книги заимствованы из жизни, но я изменила некоторые детали. Кое-где я позволила себе художественную вольность

и изменила обычную работу полицейских, чтобы иметь возможность рассказать свою выдуманную историю.

Микаэла Блей

Грусть пронизывает каждый нерв. Больше всего на свете хочется заснуть и проснуться в другой реальности.

Ледяные голубые глаза с подозрением смотрят на женщину, сидящую за столом напротив. Мужчина снова просит ее воспроизвести последовательность событий, словно его не устраивают предыдущие версии ее рассказа. Либо он ожидает, что она собьется, либо у нее просто паранойя.

– Тело лежало под водой, – твердым голосом говорит она. – Я попыталась помочь и вытащить его… Пульса не было. Слишком поздно.

Этот сценарий она бесчисленное количество раз репетировала про себя. Если допустить малейший просчет, ее и всех их захлестнет волна обвинений. Никто не выберется живым, если она не будет придерживаться своей правды.

Истины.

Все они жертвы.

Если когда-нибудь в будущем кто-то узнает, на что ей пришлось пойти ради них, они простят ее.

Неожиданно из ниоткуда доносится нервный смех. Сухой дрожащий звук, в котором она совершенно не узнает собственный голос.

– Понимаю, как вам сейчас нелегко, – говорит Киллер.

Она поджимает губы и фыркает в ответ. Он никогда не сможет войти в ее положение: откуда ему знать, каково это – убить человека?

Скорость света – его единственное ограничение, напоминает он себе, встречая собственный взгляд на вставленных в золотые рамки обложках деловых изданий. Вся его карьера запечатлена на этих фотографиях, все его достижения.

Датские бизнес-аналитики в мятых дешевых костюмах по другую сторону стола из красного дерева, тупо уставившись на Густава, слушают его рассказ о будущей прибыли.

Густав бросает взгляд на наручные часы.

– Где же Расмуссен? – резко спрашивает он, не в силах дольше скрывать раздражение.

Он ждал этой встречи больше месяца, а Расмуссен даже не соизволил явиться лично. Это неуважение. Что ему обсуждать с этими овощами, у которых нет права принимать хоть какие-то решения по поводу инвестиций? GameOn, как ни крути, одна из самых быстрорастущих компаний на рынке компьютерных игр, и Густав уж точно знает об этом бизнесе больше, чем кто-либо во всей этой проклятой Европе.

Год назад он послал бы этих датчан к черту.

Ему срочно нужен двойной эспрессо или что-нибудь покрепче.

Он встает из-за стола, и в ту же секунду раздается стук в дверь.

– Что там еще? – спрашивает он раздраженно, повернувшись к двери, в которую заглядывает покрасневшая Филиппа.

– Я… я прошу прощения, что побеспокоила,

но вам звонят, и я думаю, вам надо ответить.

Филиппа работает у Густава уже третий год, а все еще нервничает в его присутствии. Всякий раз, когда она заговаривает с ним, ее щеки пылают, как два больших помидора. На собеседовании Густав сразу понял, что она не тот человек, который ему нужен, но она сидела перед ним, блондинка с каре и пухлыми губами и с заплаканными красными глазами, рассказывала, что недавно потеряла мать, – и у Густава не хватило духа ей отказать. То, что Филиппа до сих пор работает в компании, объясняется довольно просто: она всегда делает то, что велит Густав, не задавая ненужных вопросов.

– Кто звонит? – отрывисто интересуется Густав.

– Шведская полиция.

Он впивается в нее взглядом – неужели, черт возьми, нельзя быть немного поделикатнее? Звонок из полиции едва ли поможет ему довести этот инвестиционный проект до желаемого финала.

– Они сказали, это важно.

Вздохнув, Густав оборачивается к датчанам:

– Извините, я вынужден попросить вас подождать, пока я отвечу на звонок. Из-за нового закона об играх постоянно возникают некоторые сложности…

Густав отодвигает стул.

– Впрочем, мы ведь уже, пожалуй, закончили. Передайте Расмуссену, что мы закрываем возможность инвестиций на следующей неделе.

Ставки в игре высоки, но других вариантов практически не осталось. Проблема с финансированием должна быть решена.

– Филиппа, проводи, пожалуйста, гостей.

Не дав датчанам возможности ответить, Густав выходит из переговорной и идет по длинному коридору к своему кабинету в дальнем углу офиса.

Захлопнув дверь, он поправляет неровно висящую фотографию Майкла Джордана. «Не позволяйте себе руководствоваться слухами, просто следуйте тому, во что вы верите», – вспоминает Густав, садясь в кресло за своим рабочим столом. Какое облегчение – избавиться от необходимости пресмыкаться перед этими дебилами, которые не понимают его роли и значения всего того, что он создал, несмотря на то что Густав – единственный человек в Скандинавии, которому удалось собственными руками с нуля построить бизнес в области компьютерных игр, который сейчас стоит четыре миллиарда крон. Густав Йованович не должен ни перед кем пресмыкаться. Расмуссену и всей его капиталистической шайке нужно бросать ему вслед деньги и ходить колесом, чтобы только он позволил им инвестировать в его новый продукт.

Густав бросает взгляд на стену с фотографиями известных спортсменов, которые с детства были его идолами, ослабляет узел галстука, откидывает голову на спинку кресла, закрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Потом, выпрямившись, берет со стола телефон.

– Алло!

– Густав Йованович? – уточняет женский голос в трубке.

– Да, я, – говорит Густав, подходя к панорамному окну.

Солнце светит ему прямо в глаза, ослепляя на какое-то время. С пятнадцатого этажа видно пролив и мост между Данией и Швецией. Внизу, в гавани, посетители начинают заполнять веранды кафе.

– Меня зовут Мария Странд, я работаю в полиции Мальмё. Мы с коллегой находимся рядом с вашим домом на улице Густавсгатан. Где вы сейчас?

– В моем офисе в Копенгагене. Почему вы спрашиваете? Что-то случилось?

– Вы знаете, где ваша жена Каролина?

– Что? – Густав отгибает пластину жалюзи, повторяет: – Почему вы спрашиваете?

– К нам поступило заявление об исчезновении вашей жены и двух дочерей, Астрид и Вильмы. Когда вы в последний раз говорили с женой?

Сердце Густава замирает.