Мерей
Шрифт:
– Будете пререкаться после концерта! – закатив глаза выдохнул Рон, – Лукас, найти Кристину и отправь в мой кабинет. А ты Хэмми, быстро на сцену и это… бросай курить.
Когда мужчины скрылись за железной дверью чёрного хода, парень сверился со временем на своих часах. Вредная привычка, которой он предавался не так уж и часто оказалась вне времени как и он сам. Умом он понимал что это вредно, но привычка на то и привычка, отказаться от неё не так просто.
Вдохнув полной грудью прохладный воздух, он закрыл глаза. Стоило на мгновение сосредоточиться на ощущениях и можно
Ночь концерта должна стать для него судьбоносной ночью. Готовый начать игру, Хэмми Огвальт на мгновение застыл в шаге от света софитов. Чувства подобно волнам плескались в душе. Вся его жизнь – это своеобразный способ развлечь людей, но они всё никак не поймут то, что заложено в текстах его песен, в музыке, которую он часами пытался писать. Вымучивая каждую ноту, воспалённым от бессонницы сознанием.
Спустя год, они вышли на сцену. Целый год изоляции, поисков себя и нового звучания и всё ради того, что бы кучка людей смогла провести отличный вечер, забыв о тех, кто старался для них. Темп жизни с каждым годом становился всё быстрее, и для истинного творчества оставалось всё меньше места. Но как и раньше…
Сцена звала его, пела свою песнь, потихоньку забирая контроль у разума. Не в силах противиться этому зову, он подошёл ближе. Вся группа – состоящая из двух гитаристов, клавишника и ударника – была готова уже начать. Все ждали только Хэмми, и их недовольные взгляды только подтверждали это. Толпа уже несколько минут скандировала его имя.
– Хэмми, может выйдешь уже? Ещё чуть-чуть и толпа будет готова разорвать охранников. – раздраженно, бросил Лукас, передавая ушные мониторы. – Ребята отыграли пятый и восьмой треки. Дальше ждать уже опасно.
– Чем безумней толпа, тем больше эмоций они унесут домой. – сухо ответил Хэмми, глядя на зал из-за кулис.
– Ох, дождёшься ты. Даю тебе две минуты. Не выйдешь – я тебя туда сам выволоку.
– Не долби мне мозг. Ты мой менеджер, а не мамочка.
Он чувствовал эту бушующую в зале энергию, казалось что её вкус отдавал горечью на кончике языка. Крики с каждым моментом становились всё более истерическими. Сделав глубокий вдох, Хэмми покрутил головой, разминая шею, после чего вышел на свет.
Фронтмен «Alba Lily» выглядел достаточно молодо. Никто не мог дать ему и 30 на вид. Высокий и явно следящий за своей внешностью. Длинные чёрные волосы, лежали волосок к волоску на одну сторону, а половина головы выбрита по последней моде. Однако самым примечательным в его внешности была не причёска, а глаза. Стальные, светло-серые, без эмоциональные – мёртвые. Пустые, словно в них ничего нет, ни грусти, ни боли, ни радости. Но вместе с этим, до жути притягательные. Одним взглядом он мог завести толпу или заставить замолкнуть. В этом была немыслимая сила и великая тайна даже для самого парня.
Он никогда не задумывался о том, как это у него получается. Почему люди продолжают тянуться к нему даже ощущая опасность? В этой власти было особое искушение, ведь когда можно всё, зачем останавливаться? В его душе было достаточно Тьмы, что бы поглотить
Его бледное слегка вытянутое лицо, выглядело застывшей маской, с тенью высокомерия на нём. Широкие скулы и немного впалые щеки, чётко очерченный подбородок и тонкие, бледные губы. Мужчина был определённо доволен своим внешним видом и это чувствовалось.
Стоило вокалисту показаться толпе и люди, тут же затихли, ловя каждое его движение, полным восхищения взглядом. Зал был переполнен людьми, настолько, что становилось душно от их присутствия. По воздуху пробежал звук дрожащих струн. Хэмми обвёл холодным взглядом зал и придвинул микрофон ближе. Среди витающего в воздухе желания, его взгляд зацепился за фигуру у бара. Совсем молодая девушка, лет девятнадцати на вид и явно чем-то расстроенная, она лениво водила пальцем по краю бокала. Её взгляд, устремленный в недра прозрачного напитка, отдавал тоской.
Облачённая в чёрный наряд фигура была почти незаметна в этом окружающим мраке, лишь только когда на нее падали лучи света, она сияла. Чёрные волосы переливались оттенками воронова крыла и иногда, кончики отливали синим. Она казалась озадаченной своими проблемами, и это пленило его.
Мерей
Стоило парню запеть, и его голос взметнулся под потолок. Мерей тут же подняла взгляд на группу и словно немного отвлеклась от своих мучительных мыслей, коих было слишком много. Снова пришлось обращаться к одной знакомой, что было очень и очень плохо.
Дениз всегда была к ней добра, но даже у её доброты есть пределы. Узнав о том, что Андре всё-таки решился прибегнуть к помощи Могале, она долго ругалась, но по какой-то ведомой только ей причине решила помочь.
«Но это в последний раз. Я и так невероятно рискую, ввязываясь в историю с твоим побегом. Если Андре узнает, он меня лично отправит к праотцам. Так что теперь ты сама по себе.» – сказала она, прежде чем нажать на отбой.
Эти слова Мерей ожидала услышать, но не была к этому готова. Быть самой по себе казалось слишком сложно, не столько физически, сколько морально. Ведь она никогда не была по-настоящему одна. Даже в самом плохом состоянии, внутри была мысль что есть мама и друзья, есть к кому обратиться за помощью, поплакаться в жилетку, а теперь об этом можно забыть. Но ради свободы, приходится многим жертвовать. Никто её не примет, не спасёт и уж точно не подаст руки. Теперь она действительно осталась совсем одна.
Внутренняя пустота отдавалась тянущей болью в груди, но музыка на удивление помогала. Голос вокалиста оказался на удивление созвучен с её собственным мироощущением. Он как будто плакал, временами дрожал, возносился к звёздам вспоминая что-то, а потом падал очень низко, как пикируют орлы в погоне за дичью, но казалось, что в этот раз птица разобьется.
Было странно смотреть на этого певца, ведь его голос звучал невероятно эмоционально, хотя в глубине души затаилась кромешная тьма. Та же пустота и бездушие, что и в глазах. Он обводил взглядом зал так, будто выбирал жертву. Этот взгляд ей был хорошо знаком, так же смотрел её отец.