Чтение онлайн

Комиссарами при штабе формирования были: от коммунистов — Сатурнино Барнетто, старый партиец и профсоюзный руководитель портовых рабочих Севильи и всей Андалусии, человек энергичный, живой, одаренный недюжинным умом и необычайной способностью быстро схватывать и оценивать самую сложную обстановку; от синдикалистов — Ан-хель Пестанья, довольно известный профсоюзный деятель, он еще в 1922 году приезжал на конгресс Коминтерна в Москву — «на разведку», как сам говорил, а попросту для ознакомления с советской действительностью. Несмотря на свою приверженность анархо-синдикализму, Пестанья все же

сохранил с той поры симпатии к Советскому Союзу и советским людям. Мария Хулия знала его еще по Москве и быстро восстановила с ним добрые отношения. С комиссаром от социалистов ей работать приходилось редко.

То были труднейшие ноябрьские дни, когда решался один из самых сложных вопросов — помощь Мадриду. Все понимали: если Мадрид немедленно не получит свежее боеспособное подкрепление, то может пасть под натиском превосходящих сил противника. Там уже сражалась первая из интернациональных бригад, состоявшая из обстрелянных бойцов: 11-я интербригада приняла на себя мощный удар врага на подступах к Мадриду. А в Альбасете в это время заканчивала формирование 12-я интернациональная бригада, но она еще не была полностью укомплектована командным составом, не имела необходимого вооружения, боеприпасов, обмундирования и прочего обеспечения. Однако других боеспособных частей в тот момент не было, и только 12-я интербригада могла быть направлена в Мадрид, и то при условии, что получит необходимое вооружение.

Что же мешало? По решению республиканского правительства, вооружением, обмундированием и снабжением вновь создаваемых частей республиканской армии ведал председатель кортесов Мартинес Барриос. Без его приказа ни одна вновь сформированная воинская единица не могла быть укомплектована всем необходимым. Но по 12-й интербригаде, поскольку ее штаб и командование еще не были определены окончательно, Барриос такого приказа не отдавал.

Вечером 3 ноября, когда обстановка под Мадридом еще больше осложнилась, генерал Петрович, старший советник при Генштабе, обсуждал с полковником Сарабия проблему вооружения 12-й интербригады. В разгар дискуссии Сатурнино Барнетто наклонился к Марии Хулии и как бы между прочим сказал:

— Конечно, если бы тяжелое положение сложилось не под Мадридом, а в районе Валенсии, то Мартинес Барриос был бы гораздо покладистей — ведь там у него, кажется, огромное имение… — И тонко улыбнулся. В шутку это было или всерьез — определить трудно.

Петрович обернулся на голос Барнетто и вопросительно поглядел на переводчицу. Мария Хулия тут же вполголоса перевела ему замечание комиссара. Кирилл Афанасьевич промолчал, но через несколько минут также вполголоса спросил:

— Это серьезно?

— Не знаю, — ответила Мария Хулия.

— У меня есть для вас поручение, — сказал Петрович переводчице после окончания беседы с Сарабия. — Справитесь?

— Не знаю. Постараюсь.

В отеле Петрович быстро набросал текст двух телеграмм и поручил Марии Хулии передать их — одну через полчаса, а вторую еще через пару часов непосредственно самому полковнику Сарабия, где бы он ни был. В телеграмме говорилось, что авиаразведка заметила в районе между Валенсией и Аликанте, поблизости от побережья, большое скопление кораблей противника. Не исключено, что готовится десант.

Мария

Хулия передала телеграмму, а еще часа через два снова позвонила в штаб и сообщила, что согласно вторичному донесению первые сведения подтверждаются: возможна высадка десанта.

От себя генерал Петрович просил сказать, что его мнение такое: фашисты, вероятно, задумали высадку с целью окружить Мадрид с востока и соединиться со своими частями под Мадридом. Петрович рекомендовал немедленно довести всю эту информацию до сведения Мартинеса Барриоса и на этом основании добиваться его распоряжения о немедленном вооружении 12-й интербригады.

Полковник Сарабия необычайно разволновался и тут же стал звонить председателю кортесов. Тот, услышав об угрозе Валенсии, скрепя сердце отдал наконец долгожданный приказ. Одновременно он потребовал, чтобы рано утром ему доложили обстановку на побережье.

Нечего и говорить, что никто из тех, кто имел отношение к вооружению интербригады, не терял даром времени. Немедленно были разосланы люди наблюдать за получением оружия, боеприпасов, обмундирования, проверить выдачу продовольствия и т. д. Петрович обсудил с Барнетто все вопросы, а затем направился на железнодорожную станцию: надо было подготовить эшелоны.

Уже через несколько часов в темноте ненастной осенней ночи, под нудным дождем бригада закончила погрузку и отправилась прямехонько под Мадрид. В этом была огромная заслуга Барнетто, как всегда неутомимого, умевшего найти выход из любого затруднительного положения.

Продрогшие и промокшие до костей генерал Петрович, полковник Сарабия и Мария Хулия вернулись в гостиницу. Было около шести часов, брезжил рассвет. Это было утро 4 ноября 1936 года. Наскоро выпив чашку кофе, Петрович сказал переводчице:

— Я сейчас еду на артиллерийские стрельбы в Ченчилью, там пробуду до вечера, а вам придется остаться в штабе и принимать сводки с фронта.

Петрович уехал. Сарабия, узнав, что 12-я интербригада, несмотря на все трудности, отправлена, очень обрадовался, так как понимал боевую целесообразность принятого решения. Но он боялся сообщить председателю кортесов, что бригада отправилась не к Валенсии, а к Мадриду. По этому или по какому-то другому поводу, но Сарабия куда-то исчез.

Мария Хулия осталась одна. Раздался звонок. Мартинес Барриос сам позвонил в штаб и, узнав, что нет ни Петровича, ни Сарабия, разъярился. Из его слов стало ясно, что ему известно, куда в действительности отправилась 12-я интербригада, получившая вооружение. Видимо, миссия Марии Хулии и состояла в том, чтобы выслушивать его тирады и отвечать: «К сожалению, ни Петровича, ни Сарабия нет на месте».

К вечеру 12-я интербригада, благополучно выгрузившись в Аранхуэсе, пересела на автотранспорт и двинулась к Мадриду.

Когда вернулся Петрович, Мария Хулия доложила ему о звонке Барриоса. Он усмехнулся и ничего не сказал.

Как-то, уже во время боев на Мадридском фронте, в районе Университетского городка, Петрович выбрался из окопов передовой линии и стал продвигаться короткими перебежками вперед. Мария Хулия последовала за ним. Спрыгнув в воронку от снаряда, она услышала довольно резкий вопрос: