Чтение онлайн

Некоторые укрепрайоны сопротивлялись долго. Советские войска были уже у Харбина и Мукдена, а в тылу у них японские солдаты отдельных узлов сопротивления, окруженные со всех сторон, все еще ожесточенно вели сражение. Позднее, просачиваясь через линию боевых действий мелкими группами, они переходили к диверсионным действиям. Самурайская пропаганда трубила об «особенной натуре» солдат Страны восходящего солнца. Но дело заключалось не только в национальной специфике. Допросы пленных показывали, что более развитый, грамотный японец критичнее оценивал политику правящих кругов своей страны, был менее фанатичен, нежели малограмотный, отсталый и забитый.

Во многих местах японцы при отходе широко использовали

команды смертников — солдат, заранее «запрограммированных» на гибель. Вот как они действовали, например, против наших танков. В боях под станцией Мадаоши участвовало до двухсот смертников, которые, обвязавшись сумками с толом и ручными гранатами, прятались в зарослях густого кустарника и, выждав момент, бросались под советские танки. Эти «живые мины» были очень опасны. Специальные подразделения, заранее подготовленные к такой тактике противника, быстро парализовали действия этих групп, но они успели нанести танкистам определенный урон.

Монгольская Народная Республика вступила в войну 10 августа. Народно-революционная армия маршала Хорлогийна Чойбалсана вместе с Забайкальским фронтом Малиновского наносила удары от Сайн-Шанда в пустыне Гоби по войскам князя Де Вана и Суйюанской армейской группы в направлении Калгана (Чжанцзякоу).

Соседние фронты — 2-й Дальневосточный и Забайкальский — также активно громили Квантунскую армию. Василевский пишет в воспоминаниях, что они на своих направлениях отлично справлялись с выполнением поставленных задач. Передовые части Забайкальского фронта вплотную подошли к западным склонам Большого Хингана, а подвижные войска главной группировки преодолели его и вышли на Центральноманьчжурскую равнину. Форсирование Хинганского хребта явилось подвигом, не имевшим себе равных в современной войне. К исходу 14 августа войска Забайкальского фронта, пройдя расстояние от 250 до 400 километров, вышли в центральные районы Маньчжурии и продолжали продвигаться к ее столице Чанчуню и крупному промышленному центру Мукдену.

Войска 2-го Дальневосточного фронта вели результативные бои на подступах к Цицикару и Цзямусы.

К этому времени левофланговые соединения армии Чистякова при поддержке артиллерии кораблей Тихоокеанского флота овладели долговременными укреплениями противника на границе с Кореей. Совместно с морскими десантами они заняли порты Унги (Юки) и Наджин (Расин), лишив тем самым Квантунскую армию связи с материковой Японией и отрезав ее главным силам пути отступления в Корею.

На правом крыле фронта успешно наступала 35-я армия. К исходу 15 августа ее соединения продвинулись вглубь Маньчжурии на 120—150 километров.

16 августа соединения 1-й Краснознаменной и 5-й армий, овладев Муданьцзяном, развернули стремительное наступление на Харбин и Гирин.

Советская авиация господствовала в воздухе на всем дальневосточном театре военных действий. Тихоокеанский флот овладел японской военно-морской базой Чхонджин и прочно закрепил за собой северокорейское побережье.

Харбино-Гиринская наступательная операция подошла к своему победному завершению. С 17 августа японцы стали массово сдаваться в плен.

Чтобы ускорить освобождение Северо-Восточного Китая и Кореи, были высажены воздушные десанты в Гирине (Цзилинь) и Харбине. Сопротивления японцы не оказали, и 20 августа города эти были в руках Красной армии. Миссию по организации порядка в них Мерецков возложил на особоуполномоченных генерал-майора Г.А. Шелахова и полковника В.П. Лебедева, сопровождавших десанты.

Результатом боев войск 1-го Дальневосточного фронта стал разгром 3, 5 и 34-й японских армий. Противнику был нанесен огромный ущерб в живой силе убитыми и ранеными, захвачено около 300 тысяч пленных, свыше 700 орудий, 120 танков, 360 самолетов и другой военной техники. Войска фронта во взаимодействии

с Тихоокеанским флотом освободили от японских оккупантов Северную Корею.

Японское правительство 14 августа приняло решение капитулировать. А за пять дней до этого оно заявляло, что признает Потсдамскую декларацию [109] при условии сохранения императорской власти в стране. В ответе союзников — СССР, США, Великобритании и Китая — от 11 августа вновь было подтверждено требование о безоговорочной капитуляции.

Под ударами Красной армии главная военная сила Японии Квантунская армия терпела катастрофическое поражение. Страну восходящего солнца ожидал неминуемый крах. Император Хирохито сделал заявление: Япония признает себя побежденной. 15 августа токийское радио передало его указ о принятии всех условий капитуляции. Тем не менее Квантунская армия продолжала сопротивляться.

16 августа в советской печати было опубликовано разъяснение Генерального штаба Красной армии, в котором говорилось:

«1. Сделанное японским императором 14 августа сообщение о капитуляции Японии является только общей декларацией о безоговорочной капитуляции.

Приказ вооруженным силам о прекращении боевых действий еще не отдан, и японские вооруженные силы по-прежнему продолжают сопротивление. Следовательно, действительной капитуляции вооруженных сил Японии еще нет.

2. Капитуляцию вооруженных сил Японии можно считать только с того момента, когда японским императором будет дан приказ своим вооруженным силам прекратить боевые действия и сложить оружие и когда этот приказ будет практически выполняться.

3. Ввиду изложенного Вооруженные Силы Советского Союза на Дальнем Востоке будут продолжать свои наступательные операции против Японии».

В Харбине были пленены начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант X. Хата и группа его генералов и офицеров. Их доставили на командный пункт 1-го Дальневосточного фронта, где находились Василевский и Мерецков. «Перед нами сидел бритоголовый человек с угрюмым взглядом, — описывает Мерецков японского генерала Хату. — Ворот его рубашки был расстегнут, как будто ему было трудно дышать. Брови временами непроизвольно дергались. Обрюзгшее лицо выражало усталость. Не о таком исходе событий мечтал он, конечно. Спокойнее держались сопровождавшие его офицеры. По-видимому, они радовались, что на них лежит меньше ответственности. Когда они обращались к советским командирам, сквозь их зубы слышалось легкое шипение: так изображается у японцев особая степень почтительности при разговоре».

Василевский очертил Хате круг его действий, указал сборные пункты сдачи в плен, маршруты движения к ним и время. Хата согласился со всеми указаниями советского командования. Он объяснил, что приказ штаба Квантунской армии о капитуляции не удалось довести до японских войск своевременно ввиду того, что в первые же дни советского наступления была прервана связь с соединениями и японская армия сразу же потеряла управление. Пришлось оповещать самолетами.

Маршал Василевский предупредил Хата, что японские войска должны сдаваться организованно и вместе со своими офицерами и что в первые дни забота о питании пленных солдат ложится на японскую сторону.