Чтение онлайн

— Я же не нищий, чтобы бродить по вашим мрачным улицам в страхе получить удар кинжала. Я сказал, что покажу вам, кто я есть. Сир епископ, возвращайтесь-ка в свою церковь, а мне позвольте исполнять долг принца.

Филипп в окружении нескольких сеньоров ждал посреди улицы, пока процессия выровняется.

Вдруг Сан-Реми схватил Катрин за руку.

— Пошли! Это удачный момент!

Он бросился вперед, увлекая за собой женщину и двух юношей. Оказавшись перед принцем, сдернул накладную бороду и черный капюшон. Поклонившись,

Сан-Реми сказал:

— Монсеньер, я выполнил поручение и теперь рад сообщить вам о своей удаче. — Одним движением он отбросил капюшон Катрин.

— Посмотрите сами, монсеньер! Мрачное лицо Филиппа Бургундского осветилось улыбкой.

— Сир Золотое Руно, вот и вы наконец! По правде говоря, я уже начал опасаться, что потерял своего короля оружия. И вы, графиня… Как я рад видеть вас живой.

Катрин поклонилась, герцог нагнулся, чтобы поднять ее, и, пристально глядя ей в глаза, произнес:

— Моя дорогая, как только мы с этим покончим, вам придется многое мне объяснить.

Вспомнив об обещании, данном госпоже Беатриче, она взмолилась:

— Монсеньер, будьте милосердны! Немного нужно для того, чтобы Брюгге снова стал одним из самых верных ваших городов.

Нетерпеливым жестом он прервал ее.

— Больше ни слова об этом! Я здесь для того, чтобы спасти вас, и мне бы не пришлось этого делать, если бы вы не попали в это осиное гнездо. А теперь оставайтесь здесь и ждите меня с вашими людьми и Сан-Реми. Я дам вам знать, как только завоюю город.

Сан-Реми молча увлек Катрин к страже у ворот, но она стала сопротивляться, желая любой ценой увидеть происходящее. Герцог со своими людьми ринулся вперед, и еще громче зазвучали умоляющие голоса нотаблей. Но, ни слова не говоря, он продолжал двигаться с холодной усмешкой на устах.

— Мне это не нравится! — пробормотал Сан-Реми. — Он слишком самоуверен и не соблаговолил взять по больше людей. Четырнадцать или пятнадцать сотен пикардийцев не смогут подчинить город со стотысячным населением. Надеюсь, что остальная армия следует сзади.

И действительно, на дороге появилась новая стальная волна. Медленно приближалась вереница разноцветных флажков. Вдруг перед глазами мнимых монахов все смешалось. Многочисленная толпа с криками об отмщении спустилась с насыпи. Прежде чем лучники поняли происходящее, двадцать пар рук схватились за лебедку отпускной решетки, и она с шумом захлопнулась.

— Господи Боже мой! — вздохнула Катрин. — Герцог теперь отрезан от остальной армии.

— Надо его предупредить! — сказал Готье. — Мессир Золотое Руно, идите вы, он вас послушает. А мы с Беранже будем охранять госпожу Катрин.

В это время Беранже, последовавший было за герцогом, вернулся, увидел опущенную решетку в поспешил к своим товарищам.

— Кто закрыл ворота?

Готье рукой указал на мужчин и женщин, вооруженных дубинками, топорами, просто палками, которые

с перекошенными от ярости лицами занимали оборону у ворот.

— Надо сейчас же открыть их! Герцог возвращается! Боже мой, это ужасно! Нас всех уничтожат!

Он рассказал о том, что только что видел. Сир де Лиштервельде, посланный герцогом в разведку на рынок, и, никого там не обнаружив, возвращался со своими людьми. Желая предупредить своего господина, он крикнул:

— Город наш, он сдался на милость монсеньера. Вдруг неизвестно откуда раздался вопль:

— Не рано ли праздновать победу? Знаешь ли ты, сколько людей может укрыться в рыночных закоулках?

И сразу отовсюду стали появляться мужчины, женщины, старики и даже дети с палками, ножами, топорами, а некоторые даже с луками в руках. Они стекались на Рыночную площадь со всех улочек и домов. Филипп понял, что ему не избежать сражения, и. отдал лучникам приказ стрелять. Град стрел обрушился на толпу. Так случилось, что пострадали женщины и старики. С крыши упал ребенок, из окна выпала девушка…

Сам герцог, выхватив шпагу, пронзил горожанина, повисшего на шее его коня.

— Он отступает. Сейчас весь город обрушится на нас. Слышите?

Порывы ветра доносили громогласный звон набата.

— Надо открыть решетку, — крикнул Сан-Реми. — Монсеньера растерзают. А у нас даже нет оружия.

— Как же, — вздохнул Готье. — А ваше монашеское платье. Попробуйте обратиться к ним с речью.

Сан-Реми бросился к тем, кто охранял ворота, размахивая деревянным крестом, висевшим у него на шее.

— Братья мои! Не гневите Бога, удерживая вашего господина. Братья мои…

В ответ раздались улюлюканье и смех. Но он продолжал, уверенный в том, что его не тронут.

— Твой герцог, — крикнул кто-то, — мы живо отправим его к Всевышнему. Посмотри-ка, вон он бежит!

Действительно, группа сеньоров и солдат, окружающих герцога, хлынула назад к воротам, не прекращая сражаться. Но, несмотря на броню и лошадей, которые лишь стесняли движения в этой давке, расстановка сил была не в их пользу. Невозможно было разглядеть, что стало с первым отрядом пикардийцев. Через мгновение герцог окажется у решетки. Сан-Реми прыгнул на одного из тех, кого он только что пытался вразумить, вырвал у него топор и принялся размахивать им.

Наблюдавший за ним Готье схватил молоток и пришел ему на выручку. Прижавшись к стене, Катрин в ужасе смотрела на струящуюся кровь и убитых горожан. Беранже бесстрашно прикрывал ее своим телом, решив умереть за свою хозяйку, как полагается преданному пажу. Образовалась настоящая свалка. Вдруг какой-то мужчина бросился навстречу обезумевшей толпе.

— Я вас умоляю! Подумайте о том, что вы делаете! Это ваш господин, и вы не смеете к нему прикасаться! Вас накажет Бог, а месть Бургундии сотрет наш город с лица земли!