Чтение онлайн

Наиболее активные саботажники были уволены со службы и арестованы, была распущена контрреволюционная Петроградская городская дума, разгромлен «Комитет спасения», закрыты газеты «Наша речь» и «День», печатавшие антисоветские воззвания контрреволюционеров и саботажников.

Вместо уволенных саботажников Центральный и Петроградский Комитеты партии направили на работу в Госбанк, министерства, департаменты активных членов партии, солдат, матросов, знающих бухгалтерское и конторское дело. Советская власть решительно поддержала тех служащих, которые остались верны народу и были готовы сотрудничать с большевиками.

Посетивший

в те дни Госбанк Джон Рид увидел следующую картину.

«Я отправился в Государственный банк, — пишет Рид, — чтобы повидать нового комиссара… Он пытался навести хоть какой-нибудь порядок в делах банка, оставленных в хаотическом состоянии забастовавшими служащими. Во всех отделах огромного учреждения работали добровольцы: рабочие, солдаты, матросы. Высунув языки от напряжения, они тщетно старались разобраться в огромных бухгалтерских книгах…»

Эти люди, пришедшие на работу в Государственный банк от станков, из полков и флотских экипажей, были в подлинном смысле слова новыми людьми, поднявшимися из глубочайших пластов народных масс. С их помощью под руководством коммунистов, назначенных на ответственные посты в банке, был сломлен саботаж старых чиновников.

Член партии с 1905 года Е. М. Соловей в своих воспоминаниях пишет: «14 ноября… меня и моего мужа… вызвал к себе Я. М. Свердлов. Он сказал, что мы, как бывшие работники банка, назначаемся в Государственный банк: я — комиссаром отдела заграничных операций, а мой муж — главным контролером банка. Вопрос этот, — сказал Я. М. Свердлов, — обсуждался с В. И. Лениным.

Я спрашиваю Якова Михайловича:

— Как это вы меня назначаете комиссаром отдела заграничных операций? Я плохо знаю языки, ничего в финансах не понимаю. Как же я справлюсь с этой работой?

А он отвечает:

— Голова есть на плечах?

— Есть, — говорю.

— Тогда справишься, а будут трудности, обращайся к нам — поможем.

Ничего не поделаешь. Декрет опубликован за подписями Ленина и Менжинского — первого народного Комиссара финансов. И нам пришлось идти в банк..»

Пришла я в банк. Стоит много несгораемых шкафов, столы все закрыты, книг никаких нет, неизвестно, с чего начинать…

Постепенно мы начали набирать штат. Кое-кто из саботажников начал возвращаться, помогать нам. Это были преимущественно низшие служащие, счетоводы…»

В эти дни, вспоминала Е. М. Соловей, Менжинский почти не уходил из Государственного банка: «Он своей преданностью и оперативностью заражал нас всех… Я в банковском деле, в заграничных операциях ничего не понимала, но тов. Менжинский помогал мне… Он всех нас учил, как работать с людьми, как разговаривать с ними. Этот человек работал днем и ночью…»

Менжинский и Оболенский 16 ноября овладели ключами от кладовых банка, организовали при помощи счетчиков проверку кладовых и установили точную сумму находящихся там денег. Затем, сместив главного кассира, злостного саботажника Железнова, заставили работать чиновников главной кассы, бухгалтерии и отделов, организовали, с санкции Совнаркома, выдачу денег представителям фабрик и заводов через Петроградскую контору Госбанка. 17 ноября секретарь Совнаркома Н. П. Горбунов по доверенности Ленина получил первые 5 миллионов рублей в счет 25-миллионного аванса.

«Получив задание от Ленина, — вспоминал Н. П. Горбунов, — мы вдвоем с тов. Осинским (Оболенским В. В.) на автомобиле поехали в Госбанк… Мы производили приемку денег на счетном столе

под взведенными курками солдат военной охраны банка. Был довольно рискованный момент, но все сошло благополучно. Затруднение вышло с мешками для денег. Мы ничего с собой не взяли. Кто-то из курьеров, наконец, одолжил пару каких-то старых больших мешков. Мы набили их деньгами доверху, взвалили на спину и потащили в автомобиль…»

Вечером в Смольном Менжинский вместе с Оболенским, Бонч-Бруевичем, Горбуновым вскрыли опечатанные мешки с деньгами, составили и подписали акт о том, сколько денежных знаков, каких купюр и на какую сумму находилось в каждом мешке. Особым постановлением Совнаркома был установлен порядок хранения и пользования этими деньгами.

Из этих денег была выплачена и первая заработная плата руководящим работникам Наркомата финансов, в том числе и наркому Менжинскому. В Центральном партийном архиве хранится интересный документ — заявление В. Менжинского, Д. Боголепова, В. Оболенского, Д. Соловей и А. Аксельрода в Совет Народных Комиссаров:

«Нижеподписавшиеся, представители Комиссариата финансов обращают внимание Совета на необходимость срочного разрешения вопроса о назначении и уплате жалования членам комиссариата, которые почти все находятся в безвыходном финансовом положении. Проведение этого расхода по ассигновкам министерства в ближайшем будущем в связи с саботажем чиновников невозможно. Оно также и не всегда желательно: в некоторых случаях необходимо оставлять техников дела на постах, которые они занимали раньше, и ставить рядом с ними комиссара для политического контроля. Поэтому указанный расход должен быть произведен из пятимиллионного фонда Совета Народных Комиссаров».

Ленин на этом документе написал: «Утверждается в засед. Совета 23.XI». Есть на документе и еще одна помета: «в. п. 10 протокола». В этом пункте решения Совнаркома от 23 ноября записано: «Утвердить просьбу комиссаров в обычном размере». Ставки наркомам были установлены постановлением Совнаркома в размере 500 рублей плюс 100 рублей на каждого иждивенца.

Так с 17 (30) ноября 1917 года «начала функционировать советская казна».

С этого дня Советское правительство получило возможность субсидировать через Госбанк нужды промышленных предприятий, местных Советов. Уже в воскресенье, 19 ноября, Совнарком обсуждал вопросы, связанные с распределением денег через Госбанк. Было решено срочно перевести 100 миллионов рублей для пополнения московской конторы банка. На следующем заседании Совнаркома 20 ноября Менжинский предложил всем наркомам прислать в Наркомат финансов своих представителей для обсуждения вопроса об ассигнованиях на нужды наркоматов.

Кроме Государственного банка, в финансовом ведомстве царского правительства существовали еще Государственный дворянский земельный банк и крестьянский поземельный банк. Первый был основан в 1885 году. Он выдавал дворянам-помещикам кредиты на льготных условиях. В этом банке помещики могли также на льготных условиях закладывать свои земли. Помещичьи имения, которые были заложены в банке, при утрате владельцами прав на них могли быть проданы или сданы в аренду только дворянам.

Через крестьянский поземельный банк помещики могли часть своей земли продавать на выгодных для себя условиях сельской буржуазии. Этот банк царское правительство, особенно после столыпинской реформы, использовало для насаждения кулацких хуторских хозяйств.