Чтение онлайн

Кстати, Эрствин и его семья сейчас тоже обитают в Большом Доме, только в правом крыле, несколько комнат там предоставлены «почетным гостям города». Так что мой юный друг очень хорошо представляет себе все трудности, предстоящие тому, кто вздумает незаконно проникнуть в ливдинский архив…

– А ты уверен, что это необходимо? – наконец произнес Эрствин.

– Абсолютно уверен, – заверил я его, – именно это подсказывает мне знание военной науки, приобретенное на востоке.

– А почему?

– Ну, хотя бы потому, что противник старается что-то скрыть от меня. Что-то, содержавшееся в архивах.

– Противник?

– Ну конечно! Ты видишь, что с вчерашним Черным Всадником связана некая тайна, не так ли? Ты видишь также, что в этой тайне затронуты большущие

деньги? Я хочу завладеть этими деньгами, – я не стал уточнять роли Эрствина в этом деле, молчаливо предлагая ему участие в авантюре. Кто же в двенадцать лет не мечтает о подобном приключении? – поэтому мы с тобой все равно что в военном походе. Противник у нас уже есть, а если повезет – будут и подвиги, и добыча.

Эрствин слушал меня внимательно, его лицо оставалось серьезным. Я счел это благоприятным признаком и продолжил:

– Теперь перейдем к стратегии предстоящей кампании. Прежде всего, нужно разобраться в том, что же, собственно, происходит. Мы должны определить, с чем имеем дело, кто наш противник, где искать добычу и так далее. Проще всего поиски ответов начать в архиве. Я не стану рассказывать тебе о важности разведки в военных действиях, это тебе известно и без меня. Я хочу пояснить тебе, мой добрый сэр, другое. Уже давно я понял одну важную истину. Противник сам прекрасно осведомлен о своих собственных делах, но ему неизвестно, что именно знаю о нем я. Поэтому на всякий случай он начинает прятать и скрывать от меня самые важные сведения, понимаешь? То, что от меня прячут – то и есть по-настоящему важная информация. Исходя из этого, я уверен – если в архиве кто-то мутит воду, значит именно в архиве есть нечто такое, что мне позарез нужно знать. Или же, в противном случае, я просто обязан убедиться, что там ничего этого нет. Ну, как?

– Очень мудро, – с важным видом кивнул «мой добрый сэр», – странно, что папа мне ничего об этом не говорил.

Вот это да… Эрствин принял всю эту чушь настолько всерьез… Разумеется, отец, барон Леверкойский, преподает ему азы военной науки, которую должно знать отпрыску благородного рода. И барон, стало быть, ничего не говорил сыну относительно всей этой ерунды, которую я только что сочинил на ходу? Стоп, стоп, стоп! А может, я и в самом деле сказал что-то очень умное? Надо же… А вслух я произнес:

– Итак, ты согласен помочь мне попасть в архив?

– Согласен-то я согласен, – уже более мрачно протянул мой приятель, – а как?

– Ну, первая трудность – проникнуть в здание. Но я что-нибудь придумаю. Потом мне потребуется, чтобы ты провел меня в архив, я ведь ни разу не бывал внутри. Сможешь?

– Провести? Провести – смогу.

– Вот и хорошо. Тогда давай встретимся вечером где-нибудь неподалеку от входа в Большой Дом. Скажем, на углу Корабельной и Каменщиков. Там есть отличная подворотня, в ней я и постараюсь тебя дождаться. Когда я увижу тебя на углу, сразу подойду. Мы не станем назначать точное время встречи, просто как только ты сможешь незаметно улизнуть от отца – сразу иди на угол Корабельной и Каменщиков, ладно?

– Хорошо… – особого энтузиазма в голосе Эрствина я не услышал.

– Ну, что же ты? Выше голову, добрый сэр! Ты уже участвуешь в боевом походе, разве не об этом ты мечтал?

– Ну-у-у… Участие в военном походе я все-таки представлял себе немного по-другому.

– По-другому? Ну и зря. Вот, помню, как-то сражался я против гномов в Фенадском пограничье…

К тому времени, как я сумел снова встать на ноги, к месту схватки подоспели те из наших, кто был поблизости, у соседних пещер. Теперь, при свете факелов, я смог наконец-то толком разглядеть врага – низкорослый, пожалуй, на голову ниже меня, но необыкновенно массивный и широкий, гном кружился на месте, с поразительной быстротой вращая секирой. Его оружие словно ореолом мерцающих искр окружало карлика, а шипение и свист разрезаемого лезвием воздуха прорывались даже сквозь крики и бряцание стали. Наши бестолково скакали, стараясь не попасть под удар, но нескольким не повезло, я разглядел два неподвижных тела среди

камней, а наш сержант катался по земле, завывая нечеловеческим голосом. И тут на меня что-то накатило – меня словно привела в ярость неуязвимость противника. Я завопил, отшвырнул обломки щита и кинулся к гному, подняв меч. Мне повезло: когда я приблизился на расстояние удара, гном оказался ко мне вполоборота и я успел ударить его по башке. Конечно, пробить гномью сталь шлема мне было не под силу – несмотря на все мои заклинания. Но главное было не это – оказалось, что вложенная мной в оружие магия дает интересный побочный эффект, при ударе меч осыпал меня и гнома громадным ворохом искр. Искры эти были совершенно безвредные, пожалуй, они даже красиво смотрелись в темноте. Меня этот фейерверк ослепил, гнома, конечно, тоже. Во всяком случае, я скорее наугад, чем осознанно, присел – и ответный удар гнома пришелся вскользь. Но мне хватило и этого – секира карлика превратила в кашу шлем, подшлемник и кожу на левой части моего лица…

Что произошло дальше, я знаю только понаслышке. Мои товарищи тоже были слегка ошеломлены магической вспышкой, но привычка взяла верх – они скопом набросились на ослепшего противника – кто-то подсек ему лезвием меча ногу под коленом, кто-то ухитрился выбить топор, ловко врезав по пальцам гнома булавой… А в это время двое других коротышек попытались выбраться на поверхность, воспользовавшись другим выходом. Насколько я понимаю, они не собирались удирать, а намеревались ударить в спину тем, кто дрался с их товарищем. Во всяком случае, это было бы типично для упрямых и драчливых карликов. Но гномам не повезло, их запасной выход из штольни был своевременно обнаружен нашими лазутчиками – и им как раз пришлось иметь дело с большей частью отряда, которой предводительствовал сам Торн.

А вот дальше у наших дело не заладилось. По плану им полагалось брать гномов живьем, но в пылу схватки не до соблюдения планов. В бою гномов так нашпиговали железом, что они оба скончались от полученных ранений. Конечно, они не остались в долгу и вдвоем прикончили троих наших, да еще нескольким нанесли серьезные ранения. Так уж и вышло, что гномы, стоя спиной к спине дрались до последнего, то есть до тех пор, пока оба не рухнули разом замертво. А наши, разъяренные потерями, еще и потыкали их напоследок копьями – вроде слегка, как они потом объясняли, чтобы убедиться в их небоеспособности, но и этого оказалось достаточно. Вернуть побежденных гномов к жизни не удалось. Да, наверное, никто особо и не старался, вопреки указаниям Торна – тем более, что «мой» гном оказался более живучим, а одного пленника было достаточно. Вернее, здесь сыграла роль не живучесть карлика, а то обстоятельство, что мой удар его все же слегка оглушил и карлик «позволил» себя повалить и обезоружить проще, чем его собратья…

Мне повезло и в том смысле, что после удара секирой я потерял сознание и боли не почувствовал. Когда я пришел в себя, было уже утро. Моя голова была обмотана тряпками и левая половина лица зверски саднила. Я лежал среди камней, а рядом со мной – и другие наши раненные. Над одним из них склонился отрядный лекарь по кличке Монах – я видел его спину. А слева от меня расположился наш сержант Роди. Оперевшись на локоть, он внимательно наблюдал за мной, его левая нога покоилась в лубках.

– А га, проснулся, чародей хренов, – п риветствовал он меня, увидев, что я открыл правый глаз (левый был надежно погребен под многими слоями окровавленного тряпья), – н у и какого Гангмара ты от своих скрывал, что умеешь колдовать?

– А с чего ты взял, Зубы, что я чародей хренов и умею колдовать? – вяло возразил я.

– С того, что все видели, как от твоего меча искрами сыпануло. Так жахнуло! По всем горам сполохи пошли…