Менты не ангелы но...
Шрифт:
— Запирайте, — согласился Шабанов. — А где работать будете?
— Я в прокуратуре, а Женя — юристом в городской администрации.
— Какая Женя?
— Ну, Жозефина — на самом деле Женя. Это же у нас псевдонимы. А я — Галя.
Женя щелкнула замком, а Галя стала через голову стягивать платье, обнажив прекрасную фигуру и тонкое изысканное белье.
— Ты что, ты что! — замахал руками Шабанов. — Здесь нельзя! Рабочее время, у меня проходной двор!
— Хорошо, — девушка вернула платье
Они с двух сторон обошли стол и присели на корточки справа и слева от кресла хозяина кабинета.
— Вообще-то, все солидные начальники имеют комнату отдыха! — сказала Женя.
— Ну, извини… В следствии еще живут бедновато…
— Почему, у Петрицкого хорошая комната отдыха, — заметила Галя. — С душем и туалетом.
Несколько минут они могли говорить только по очереди, а потом утратили и эту возможность, потому что стали действовать одновременно: пока одна ласкала самую чувствительную часть тела Виктора, вторая целовала его взасос, потом они менялись. Таких ощущений Шабанов никогда не испытывал. Когда процесс завершился, он находился на седьмом небе.
— Может, ко мне работать придете? — предложил он.
Девушки переглянулись и рассмеялись.
— Что я тебе говорила? — спросила у подруги Галя.
А Шабанову ответила:
— Спасибо большое, мы что-нибудь получше выберем.
— А как практику проходить хотите?
— Так, чтобы тут вообще не появляться. А к тебе приедем в любой момент, куда скажешь.
— Договорились. Тогда я и буду вашим руководителем.
Можно сказать, что эти две недели были самыми лучшими и насыщенными в жизни Шабанова. Но все хорошее имеет обыкновение заканчиваться. Закончилась и практика Ангелины и Жозефины. В последний раз они привычно ублажили своего руководителя, как будто расцеловали его в обе щеки.
Подписав им отличные характеристики, Шабанов пожелал девушкам успешно закончить юрфак и устроиться на хорошую работу.
— Спасибо! — улыбнулись они, обнажив ровные белые зубки. — Нас везде возьмут.
— Забегать ко мне будете? — с надеждой спросил начальник следствия.
— Не получится, — без сожаления ответила Жозефина, снимая со стола свою фирменную сумку «Луи Виттон». — У нас теперь в прокуратуре практика. А после — в суде.
Шабанов тяжело вздохнул. Повезло Мудракову и Ковригину!
— Не печалься! Если Грач или Удав скажут — мы быстренько прибежим! — обнадежила Ангелина.
Через четыре месяца Фирсова перевели в старшие следователи, а заместителем начальника СО назначили Ефанову. По итогам работы за полугодие следственный отдел, возглавляемый Шабановым, занял первое место.
— Поздравляю, — сказал Петрицкий, вручая ему грамоту на городском подведении итогов. И обратился
— Видите, товарищи, продуманная кадровая политика приносит свои результаты!
Начальники следственных подразделений и следователи послушно аплодировали, хотя лица у многих были кислыми, а у остальных — безразличными.
Потом, уже в приватной обстановке, в комнате отдыха за кабинетом, Петрицкий выпил с Шабановым полбутылки коньяка.
— Ты молодец, Виктор, вписался в Систему. Тобой довольны там, наверху, — Петрицкий поднял вверх палец.
— Спасибо, Василий Григорьевич, это все благодаря вам. Я никогда в передовики не рвался. Самое лучшее — быть в середине.
— Нет, по политическим соображениям ты должен быть лидером. Мне нужен лидер из своих людей.
— Хорошо, буду, если надо.
Они сидели на большом красном диване за низким столиком. Шабанов представил, как Ангелина валялась на липком бархате, а босые ноги картинно выкладывала на полированную столешницу.
— И готовь постепенно себе замену. На это тебе отводится полгода.
— А меня куда?! — вскинулся Шабанов. — Вы же говорите, что все хорошо…
— Через полгода освобождается место моего заместителя. Вот куда тебя!
— Ничего себе! Я и не думал, что так пойдет…
— Если все будет нормально, то мы здорово продвинемся. Я, может, и генералом стану… Тебе не обещаю, но… Если ничего не изменится — всякое может быть. У тебя есть на примете подходящая кандидатура?
Виктор ненадолго задумался.
— Мой заместитель, Ефанова. Правда, у нее стаж не очень, да и в следствии она слабовата… Но больше все равно некого предложить. Одна молодежь. В следователи никто не хочет идти.
Петрицкий махнул рукой и налил еще по рюмке.
— Это ерунда. Надежная баба? Наш человек?
Шабанов кивнул.
— Да. Она меня понимает, я — ее. Все задачи, которые ставил, — выполняет.
— Все-все? — усмехнулся Петрицкий и прищурился.
Шабанов кивнул.
— Это главное. Значит, будем выдвигать, — кивнул Василий Григорьевич. И, вздохнув, добавил: — Если, конечно, все срастется!
Шабанов почувствовал напряжение в тоне шефа.
— А что может «не срастись»?
Петрицкий вздохнул еще раз.
— Там, наверху, сейчас драчка идет. Если наша команда верх возьмет — одна песня: мы все будем в шоколаде. А если чужие — тогда неизвестно, как все обернется. Ну, ладно. Давай за удачу! Надежда умирает последней!
Они чокнулись и допили свои рюмки.
В выходной неожиданно зазвонил телефон. Это был Фирсов. И пониженный в должности, он выполнял функции заместителя начальника СО. Ефанова предпочитала отдыхать, а он радовался, что, благодаря своей покорной нужности, еще не отправлен на пенсию.