Мент
Шрифт:
– А что, не похож? – усмехнулся Андрей. Сагалай покачал головой и тут же усомнился:
– Хотя чем черт не шутит. Еще пофартило, что к этим лохам попал. – Он кивнул на зализывающих раны сокамерников. – Обычно таких, как ты, или опускают по-черному, или в расход. Больше месяца менты на зоне не живут. Опустить тебя, может, и не опустят, а вот брюхо вспорют, это я гарантирую.
– Не слишком ли мрачно?
– А что поделаешь, если ваша не пляшет. Ты лучше скажи, чем ко двору не пришелся? За просто так в один аквариум с блатными не сунут.
Андрей
– Не знаю. Взяли и списали на меня четыре убийства.
– Четыре? – не поверил Сагалай. – Ну, это ты дурочку гонишь…
– Да не убивал я никого, – возразил Андрей. – Дело в другом.
– А-а-а, кажется, я врубился, – облегченно вздохнул Сагалай. – Короче, ты начал рыть и закопался. Точнее, тебя закопали. Знакомая байка. Все верно. Нечего совать рыло в чужую грядку. Если ты еще не понял, кто тебя так, могу сказать прямо: твои хозяева тебя и закопали.
– Не думаю, – возразил Андрей. – Тут скорее Марк подсуетился. Знаешь такого? Он в этом районе спортзал арендует…
Сагалай не ответил. Обведя Андрея внимательным взглядом, он неожиданно спросил:
– Слышь, а ты часом не Фараон? Что-то рожа больно знакомая… – Уловив на лице Андрея легкое смущение, уточнил:
– Ну, букварь из сто тридцать шестого…
Верно?
– Оттуда, – подтвердил Андрей.
– Ну и пофартило же мне! – обрадовался Сагалай. – Я, когда услышал, как ты богадельню на Мосфильмовской тряхнул и Хромого на восемь лет упрятал, десять кусков поставил на спор, что в ментовке ты долго не протянешь. Значит, сорвал кон.
– Только лет пять подождать придется, – язвительно заметил беззубый.
– Закрой поддувало, вахлак! – оборвал сокамерника Сагалай. – Завтра я буду гулять в «Будапеште», а менты мне задницу лизать будут. – Он вновь переключил свое внимание на Андрея. – Значит, Марк, говоришь, подставил? Знаю я этого ужа.
Лет пять назад он меня так прокатил, что до сих пор в себя прийти не могу. А тебя на чем взял?
– Парнишку одного заточкой пырнул, нотариуса на струне подвесил, дружка своего подушкой накрыл. Ну а начал с радиоуправляемой бомбы.
– Это ты про тачку возле французских вин? – деловито уточнил Сагалай.
Получив утвердительный ответ, на мгновение задумался. – Ну, с заточкой, подушкой и струной… это похоже на Марка. Он любит, когда его пацаны вот так, с придурью, кого-нибудь… А бомба… Нет, с бомбой ты загнул. Слишком круто для него. И вообще зря ты на Марка гонишь. Он – обычная «шестерка». Ему сказали, он сделал, получил бабки и отвалил.
Достав из кармана пачку «Мальборо», Сагалай выбил из нее сигарету, ловко подхватил ее зубами и щелкнул зажигалкой. Глубоко затянулся, а потом, выпустив дым кольцом, убежденно изрек:
– Извини, но насчет Марка ты не прав. А бросаешься на него потому, что не можешь укусить того, под кем он ходит…
– И под кем же?
Посмотрев на Андрея недобрым взглядом, Сагалай презрительно сплюнул:
– Знаешь что, не становись на рога. Я никогда не шестерю. Заруби это раз и навсегда! – Он зло швырнул сигарету на пол
Через пять минут тишину камеры нарушил его громкий храп. Андрею тоже хотелось спать, однако подремать он не рискнул, в дальнем углу все еще копошились Расписной и беззубый, которые наверняка жаждали реванша.
Глава 2
ПОД АРЕСТОМ
В зарешеченном окне брезжил рассвет. «Дней десять в таких условиях, и меня можно брать голыми руками…» – подумал Андрей, в который раз окидывая камеру взглядом.
Утром она уже не казалось такой мрачной. Сагалай и его подручные мирно спали. «Братишки» отрубились в середине ночи. Сделав робкие попытки приблизиться к Фараону и убедившись, что обидчик бодрствует, они, видимо, решили, что не горит, и расползлись по своим норам. Тем не менее Андрей так и не сомкнул глаз до рассвета. Впрочем, немного вздремнуть ему все-таки удалось. В общей сложности минут тридцать. Спать с открытыми глазами он научился в Курдистане. Такой сон был единственным гарантом жизни в тех ситуациях, когда турецкая полиция, прочно сев на хвост, неделями преследовала его отряд. Один переход сменялся другим.
Привал, десять минут на отдых и вперед. Не расслышал хруста сломанной ветки, крадущихся шагов в ночи, слегка расслабился – и ты мертвец. Тот, кто засыпал по-настоящему, как правило, становился легкой добычей охотников. В таком ритме удавалось продержаться неделю. На девятый-десятый день даже самые стойкие валились с ног. А потом наступал жесточайший кризис. Подобная перспектива не прельщала Андрея. Что же было на другой чаше весов? Сдаться и всю оставшуюся жизнь презирать себя?
«Буду стоять до конца!» – решил он и грустно улыбнулся: более дурацкого финала и не придумать.
Звук проворачивающегося в замке ключа в мгновение ока разогнал мрачные мысли.
«Что это? Завтрак или утренняя прогулка?» Дверь распахнулась, однако порога никто не переступил. Вместо этого послышался громкий окрик:
– Корнилов, на выход!
Андрей встал и не спеша направился к двери.
– Руки за спину! – вновь напомнил о себе охранник.
Пришлось выполнить и этот приказ.
– Три шага вперед и лицом к стене! Теперь Андрей уже видел плечистого светловолосого парня.
– Налево, прямо по коридору! – скомандовал тот, заперев дверь.
Андрей повернул влево и. пошел вперед. Опять же по команде спустился этажом ниже. Затем последовал еще один коридор, двери, потом опять коридор, поворот направо, коридор, двери… Неприглядная серая стена сменилась аккуратной желтой побелкой. А это скорее всего означало, что его привели в административный корпус.
– Стоять! – скомандовал охранник и, толкнув дверь, доложил:
– Андрей Корнилов!
– Пусть войдет, – донеслось из глубины комнаты.