Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

— Мне, собственно, уже идти-то некуда, — продолжал Василий. — Мать померла. И я, скорее всего, на зоне помру. Это я не потому говорю, чтобы себя пожалеть… двадцать три года-то отсиженных мне ведь не просто так насчитали — заслужил, так сказать. И потому не жалуюсь, просто подвожу итог: жизнь уже сейчас прожита. Причем прожита, Саша, очень худо. Противоестественно для человека.

«Вот!» — подумал Зверев. — «Вот абсолютно правильное слово: противоестественно». Вот почему, понимая разумом ситуацию Василия, он — одновременно — отвергал свое понимание.

— …Противоестественно для человека. Да и для животного, пожалуй,

тоже. Жаль только что до всего этого я поздно дошел. Да и большинство бродяг так же, как и я, свою жизнь оценивают. Есть, конечно, некоторые… борцы за воровскую идею… но это больше для самоутешения, что ли. Или оправдания. Это сейчас пошла у вас гуманизация — и срока не те, что раньше, да и вообще… А в мои-то годы молодые блатных сажали влет. Год на воле — пять у хозяина. Еще год на воле, потом пять у хозяина… Так и получалось, что основная-то жизнь проходила на зоне. Сколько бы бродяга ни хорохорился, сколько бы в грудь себя ни стучал: я, мол, жил человеком, — сам он в это не очень верит. Спроси у него: а хотел бы ты, чтобы твой сын прожил такую жизнь?… Э-э, враз переменится, заскучает, заюлит. Потому что не хочет сыну своему такой жизни.

К решетке подошел сержант. Когда его заметили, негромко сказал: есть водка, анаша. Зверев, вопросительно посмотрел на особиста. Тот покачал головой отрицательно. Сержант пошел дальше.

— Или вот сидим мы с тобой, разговариваем. По понятиям это же впадлу: бродяге с ментом, хоть и осужденным, по душам говорить. Но я вижу, что ты нормальный человек. Пригласил меня к себе, угощаешь… почему я должен считать тебя сукой? А ведь по воровским законам должен, хотя воры свои законы запросто нарушают, когда жизнь припрет. Вот тебе пример: раньше на крытых режим был строг, шмонали по-настоящему. Как ту же дурь пронести? Да только в заднице. Случалось, что и опущенным поручали. А потом эту самую дурь курил вор законный… Так Саша, не все эти законы по жизни писаны. И главное здесь другое: человек ты или нет?

Звереву вспомнился Костыль, пытавший Китайца током. Я буду жить по-черному, — сказал Костыль…

Поезд двигался на Восток, накручивал километры по бесконечному заснеженному пространству. На каких-то станциях или полустанках конвой принимал новых арестантов или сдавал старых. В вагоне все время происходило некое движение. Из клетушки купе его не особенно-то и разглядишь. Но Василию эта жизнь была знакома до мелочей, на этапах он провел больше времени, чем Зверев отсидел в СИЗО. Про этапы, пересылки, лагеря и тюрьмы он мог рассказывать часами. Пенитенциарная география бывшего Советского Союза была обширна. Значительно обширней, чем может вместить в себя биография одного человека. Тем не менее Василий мог бы служить своеобразным справочником для любителей блатной тематики.

— Вот только про вашу Красную Утку не скажу — не был там никогда.

— А почему — Красная Утка? — поинтересовался Зверев.

— Шутка такая. У блатных — Белый Лебедь [23] , а у ментов между собой ваша тринадцатая зона в шутку зовется Красной Уткой.

…До Екатеринбурга оставалось уже недолго — миновали Кунгур, — когда конвоир бросил в купе Зверева записку. Сашка развернул ее и в дохлом свете лампочки из коридора прочитал: «С нами едет вор». Он пожал плечами и передал ее Василию. Особист тоже прочитал, держа листок в руке на отлете,

как делают это все дальнозоркие люди. Усмехнулся, ощерив редкие зубы и подмигнул Сашке.

23

Белый Лебедь — неофициальное название СИЗО в Красноярске.

— Сейчас разберемся, — сказал он с заметной иронией в голосе, — что за вор у нас объявился.

Было очевидно, что все эти блатные штуки ему уже давно надоели, он наелся ими сполна. Но некоторые принятые в его мире традиции обязывали особиста поговорить с вором. Даже иронизируя над принятыми в обществе условностями, мы зачастую не свободны от них… Василий подошел к решетке и крикнул в мрачноватый коридор столыпинского вагона:

— Эй, кто за вора объявился?

Из вагонного гомона откликнулся человек. Скорее всего, он находился в двух-трех купе от Зверева. Голос слегка хриплый, немолодой.

— А ты что — жулик? — спросил Василий. — Назовись.

— Я-то назовусь. А ты кто таков? — с заметным вызовом спросил голос.

— Я бродяга старый, людей знаю… хочу познакомиться.

— Я — Алик Алапаевский. Слыхал? Зверев посмотрел на Василия с интересом: знаешь, мол, такого? Тот кивнул: да, мол, знаю. И сделал неопределенный, но пренебрежительный жест рукой.

— Слыхал, — ответил Василий. И назвался. Тогда Алапаевский Алик спросил:

— А кого из жуликов знаешь?

— Тихоню знаю… Ложкаря… Мишу Вологодского.

Звереву почему-то стало весело. Чем-то этот разговор напоминал вручение рекомендательных писем.

— Мишу Вологодского? — переспросил голос и, дождавшись подтверждения, сказал:

— Миша Вологодский — гад.

Да, пожалуй вручение рекомендательных писем, но на средневековом уровне, подумал Сашка весело. А Василий после сказанной Аликом фразы про неизвестного Мишу Вологодского посерьезнел.

— А почему ты так считаешь? — спросил он.

— Потому что у меня такое мнение. Еще вопросы есть?

— Нет у меня к тебе вопросов больше… Зверев мог бы не придать никакого значения этому разговору, но почувствовал какое-то скрытое напряжение в своем попутчике и в незнакомом Алике Алапаевском. (Скоро, на пересылке, им еще придется познакомиться.) Василий сидел молча, что-то обдумывал, был серьезен.

— Что-то случилось, Василий?

— Да как сказать… пожалуй, случилось. Понимаешь, какое дело… Объявить человека гадом — нужно основания иметь. Нужно, чтобы какое-то блядство он совершил. Это же не просто так: обозвал — и забылось. За словом всегда следует дело. А я Мишу-то знаю, сидел с ним. Он в нашем мире большой авторитет, зону потоптал не меньше моего. Тоже особист.

— Ну и что? — спросил Сашка.

— А то, что с этим Аликом мы, скорее всего, в один лагерь едем.

— И?

— И по прибытии я обязан рассказать, что ехал с ним, что он вором объявился. Что Мишу Вологодского сволочил… будут еще дела.

Зверев хотел еще что-то уточнить, но Василий замкнулся, ушел в себя, в мир этических проблем, которые человеку не сидевшему непонятны. А поезд катил дальше.

Что может быть хуже тюрьмы? Этап. А хуже этапа? Пересылка, пересыльная тюрьма. Перевалочный пункт, где осужденные ожидают продолжения этапа… Свердловскую пересылку знают многие из тех, кто отбывал на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке. Знают и помнят.

Поделиться:
Популярные книги

JavaScript. Подробное руководство, 6-е издание

Флэнаган Дэвид
Компьютеры и Интернет:
базы данных
5.00
рейтинг книги
JavaScript. Подробное руководство, 6-е издание

Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации»

Катасонов Валентин Юрьевич
Деловая литература:
экономика
8.50
рейтинг книги
Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации»

Деньги. Мастер игры

Роббинс Энтони
Религия и эзотерика:
самосовершенствование
5.20
рейтинг книги
Деньги. Мастер игры

Литературные сказки народов СССР

Толстой Лев Николаевич
Проза:
классическая проза
7.38
рейтинг книги
Литературные сказки народов СССР

Последний Паладин. Том 3

Саваровский Роман
3. Путь Паладина
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.25
рейтинг книги
Последний Паладин. Том 3

Наследие Маозари 8

Панежин Евгений
8. Наследие Маозари
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
попаданцы
постапокалипсис
рпг
фэнтези
эпическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Наследие Маозари 8

Камень. Книга 4

Минин Станислав
4. Камень
Фантастика:
боевая фантастика
7.77
рейтинг книги
Камень. Книга 4

Последний Паладин. Том 12

Саваровский Роман
12. Путь Паладина
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Последний Паладин. Том 12

Первый среди равных. Книга VII

Бор Жорж
7. Первый среди Равных
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Первый среди равных. Книга VII

Поток: Психология оптимального переживания

Чиксентмихайи Михайи
Научно-образовательная:
психология
5.20
рейтинг книги
Поток: Психология оптимального переживания

Дальние пределы человеческой психики

Маслоу Абрахам
Научно-образовательная:
психология
7.25
рейтинг книги
Дальние пределы человеческой психики

Время Путина

Медведев Рой Александрович
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Время Путина

Жрец Хаоса. Книга II

Борзых М.
2. Зов пустоты
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Жрец Хаоса. Книга II

Андер Арес

Грехов Тимофей
1. Андер Арес
Фантастика:
рпг
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Андер Арес