Менестрель
Шрифт:
Девушка обернулась и коснулась рукой его лица.
— Куда мы направляемся?
Он хмыкнул.
— Мне было любопытно, когда же ты спросишь? Домой, любовь моя. В Уортингтон.
— А тебя и вправду зовут Робин?
— Нет, перед тобой Дункан, маркиз Уортингтон. А ты станешь графиней Уортингтон.
Маркиз!
«Вот тебе и Мэри да Робин».
Линнет снова прижалась к нему и засмеялась.
У нее за спиной послышался раскатистый хохот
Чтобы любить.
Линнет посмотрела вверх. Дождь продолжал рассыпаться брызгами вокруг них, но она заметила первые проблески рассвета. Ее господин и повелитель Робин — нет, Дункан — покрепче прижал ее к себе и повернул коня на восход.
«Домой».
Они ехали домой.
Эпилог
Уортингтон
Свадьба должна была стать великолепной.
Даже Генри Тюдор, новый король, прибыл в Уортингтон, чтобы присутствовать на церемонии. Известие, что один из наиболее преданных ему лордов, его фаворит, избрал жену и сделал — по его мнению — верный выбор, доставило ему удовольствие. Король приветствовал союз с северными округами.
Его подарком была пара белых лошадей.
Генри прибыл два дня назад, спустя месяц после отправки животных. Услышав историю о столь необычном ухаживании, он зашелся в приступе хохота.
— Уортингтон никогда не ищет легких путей, — заметил король. — Вы отлично ему подходите, леди Линнет.
Утром в день церемонии Линнет пошла на конюшню, чтобы посмотреть на подаренных лошадей. Больше месяца она работала вместе с прислугой Дункана, придавая поместью представительный вид, и теперь ей требовалось несколько мгновений покоя, прежде чем предстать перед королем, своей семьей и множеством важных гостей для произнесения клятв.
Она знала, что должна вернуться в свою комнату. Сестры, вероятно, ждали ее там, чтобы помочь одеться. Они находились в замке уже давно, приехав почти сразу же после первого визита ее отца.
Линнет никогда не сможет позабыть потрясения в его глазах, когда он узнал, что содержание записки Дункана было правдой. Лорд Кленден въехал в ворота Уортингтона, сопровождаемый группой плохо вооруженных мужчин. Он был в ярости. До тех пор, пока не обнаружил, что человек, которого он приехал покарать,
Пока не понял, что выкуп за его дочь составляет больше, чем стоят все принадлежащие ему земли.
Пока не услышал предложение Дункана помочь с приданым для сестер Линнет.
Пока не увидел, как он выразился, искрящихся глаз дочери.
И пока не узнал о благословении этого союза Генри Тюдором.
Последнего было достаточно, чтобы унять любые слухи о его дочери, и теперь лорд Кленден наслаждался и гордился благосклонностью самого короля. Отец Линнет прибыл лишь два дня назад вместе с непривычно молчаливой женой, которая чуть ли не пылинки с дочери сдувала и тряслась над ней, как никогда раньше…
Одна из стоящих поблизости лошадей слегка заржала, и девушка улыбнулась. Ей даже не нужно было оборачиваться. Это была кляча, на которой ее менестрель приехал в Кленден. Но кобыла больше не была клячей. Она была ухожена, откормлена и стала любимицей всех домочадцев.
— Моя будущая жена, — произнес Дункан, запечатлев поцелуй на ее шее. — Я так и знал, что найду тебя здесь.
— Ты не должен быть здесь, милорд. Говорят, увидеть жену до свадьбы — к несчастью. Уилла будет в ужасе.
— Встреча с тобой никогда не сможет принести мне несчастья. Она стала счастьем всей моей жизни.
Линнет повернулась и взглянула на него. Как она могла когда-то не понимать, что он человек чести.
— Даже несмотря на то, что у меня такая мать? — уточнила она, криво улыбнувшись.
— Она произвела на свет тебя, любовь моя. За одно только это я восхищаюсь ею.
Линнет подняла руку, пробежалась пальчиками по суровым чертам его лица, которые, однако, смягчало сияние глаз Дункана.
Всего через несколько часов он будет принадлежать ей. Полностью и без остатка.
Ее Робин. Ее менестрель.
Ее любовь.
Пальцы Дункана поймали руку возлюбленной и поднесли к губам.
— Ты готова, мой лесной дух?
— Да, мой менестрель, — ответила она, почувствовав, как глубоко внутри забурлил радостный смех. — Отныне и навсегда.
— Я напишу песню по этому случаю, — заявил Дункан. В его глазах плясали смешинки.
Линнет возвела глаза к небу, точнее сказать — к крыше.
— Ты сказала «навсегда», — напомнил он ей.
— Значит, так и будет, — ответила она, сжимая свои пальцы, теперь переплетенные с его, в то время как они направлялись к главному залу… а немного погодя — к священнику. Но, встретив взгляд его прекрасных глаз и увидев в них любовь, Линнет поняла, что им не придется писать песню. Она уже звучала в их сердцах.