Чтение онлайн

– Свободу, – сказал Мендель. – Зельда, брак – это только часть любви, все равно как еда – только часть жизни. Но ты, ведь, не живешь только ради того, чтобы есть? Что такое жизнь? Колесо. Что такое любовь? Ось. Что такое брак? Только одна из спиц. Прежде, чем Сарра найдет себе мужа, пусть она найдет самое себя! Что такое сердце девушки? Свободная квартира. Лучше иметь хорошего жильца, чем получить за нее хорошую плату! Сарра, переезжай туда одна! Посей в своем сердце труд, и вырастет любовь.

– Сарра уже довольно потрудилась, когда мы были

бедными! – с негодованием воскликнула Зельда. – Когда ты, попивая чай, занимался своими шутками, она потела на фабрике. А теперь, когда мы разбогатели, ты хочешь, чтобы она потела в университете! Посмотри на Сэди Крац, дочь мясника, что она умеет делать? Целый день жует тянучки, а вышла замуж за доктора! А восемь дочек Морица Фесселя? Все замужем за зубными врачами. А адвокаты? Те женятся на таких девушках, которые только немного умеют читать и писать, – большего они не требуют. Почему же Сарра должна работать?

– Что такое работа? Морское путешествие. Иным оно только полезно. Пусть Сарра делает то, что ей хочется. Что такое жизнь? Универсальный магазин. В нем такой большой выбор, что она всегда может найти что-нибудь для себя. Если ей не нравятся книги, пусть она выбирает что-нибудь другое, – от нитки с иголкой до кисти с красками и от пера с бумагой до скрипки со смычком! Видишь ли, Зельда ты хочешь Сарру выдать замуж, а я хочу, чтобы она была счастлива. А это совершенно разные вещи!

– Быть счастливой без мужа! – воскликнула Зельда. – Это невозможно! – Но тут же она спохватилась. – Ты всегда умеешь подойти, – сердито пробурчала она. – Но не беспокойтесь, мистер Мендель Маранц, я знаю много девиц, которые вышли замуж и счастливы, и им не нужно было ходить в университет, чтобы найти себе мужа!

Мендель грустно посмотрел на нее.

– Ты думаешь, Сарра должна поймать себе мужа крючком? Что такое жених. Покупатель. Ему не нравится, когда его тащат насильно. Сарра ходит в университет не за женихами.

– А почему нет? – спросила Зельда. – Я знаю многих девиц, которые так делают. Какая разница? Если ты не хочешь, чтобы она нашла себе мужа в обществе, пусть она находит его в библиотеке.

– Я не говорю, что Сарра не должна выходить замуж. Но пусть она лучше будет счастливой без мужа, чем несчастливой с мужем!

– Какое может быть счастье без возлюбленного? – воскликнула Сарра и смутилась.

Но Зельда презрительно пожала плечами.

– Сарра уже сошла с ума через тебя, – сказала она с укором. – На нее жалко смотреть. Такая была красавица, а теперь высохла, как селедка! Но может быть это так и нужно по твоему рецепту!.. Счастье твое, что я не вмешиваюсь в эти дела! – набросилась она вдруг на Сарру.

– Ну, и не вмешивайся! – ответила Сарра.

– И не буду! – закричала мать, вызывающе глядя на дочь. – Подожди! Сама еще придешь ко мне и будешь просить: «Мама, найди мне мужа». А я и не взгляну на тебя!

От Сарры Зельда перешла к Менделю.

– А тебе, мистер Маранц, я только скажу два слова! Ты думаешь, что лучшее в браке – это не вступать

в брак; и что нельзя любить без университетского диплома, и если девушке нужен муж, то она должна заниматься арифметикой. Так? Это твое новое изобретение, как должна жить женщина, а? Ты возьми патент на него, и тогда старые девы обогатят тебя. Только помни, – если Сарра останется старой девой, то ты останешься старым холостяком! Вот все, что я хотела сказать, и больше я не буду вмешиваться!

С преувеличенным спокойствием она вышла.

Но придя к себе в комнату, она потеряла это спокойствие. Итак, в ней больше не нуждались! Мендель взял целиком на себя заботу о судьбе дочери, и она ничего больше не может сказать – ничего! И так во всем. Она просто стала лишней в доме.

– Кухарка не допускает меня на кухню. Горничная не дает убирать комнаты. Эконом сам закупает провизию. Лакей кормит детей. А к Сарре не допускает Мендель. Никто ничего не позволяет мне делать. Куда бы я ни пошла, чтобы я ни делала, везде мне говорят «не вмешивайся»!

Зельда сидела с поникшей головой, с болью в сердце. Но она была сильная женщина. Она не плакала.

– Легко сказать: «Не вмешивайся»! Я хотела бы видеть таких матерей, которые не вмешиваются. А я мать, как все матери! – заплакала она, наконец, не будучи в состоянии сдержать себя.

И когда к ней пришел Бернард Шнапс, он застал ее в слезах.

– Ты сумасшедшая! – сказал он ей в утешение. – И о чем только она беспокоится! Ты предоставь все мне. Для меня безразлично, что бы это ни было!

Он уселся рядом с ней и приготовился слушать. Но когда Зельда сквозь слезы кое-как рассказала ему о новом патенте Менделя, «патент на любовь», Бернард, откашлявшись, начал утешать ее.

– Зельда, сестрица, я такой человек, – я не люблю иметь дело с сумасшедшими. Всякий раз, когда Мендель затевает какое-нибудь сумасшедшее дело, я умываю руки!

Он встал с намерением так же внезапно уйти, как и пришел. Но умоляющий взгляд Зельды заставил его передумать, и он решил утешить ее.

– Подбодрись, Зельда! Я знаю, ты опечалена тем, что я пришел к тебе без всякой пользы для тебя. Но я такой человек – я люблю иногда отдать визит! Не беспокойся! Когда-нибудь ты отдашь его мне!

– Бернард, ты должен спасти ее! – умоляла Зельда, хватая его за руку, с внезапной надеждой в глазах. – Я не отпущу тебя, пока ты не спасешь ее!

И она насильно усадила его в кресло. Бернард замахал руками, протестуя.

– Зельда, ты знаешь меня – я не люблю вмешиваться! Вот и все!

– Я тоже не люблю вмешиваться, но при чем тут это? Ты должен взять ее из университета, Бернард. Пойди к профессору и скажи, что она должна выходить замуж! Сделай что-нибудь, Бернард, пока она еще не совсем затерялась среди книг! Она никогда теперь со мной не говорит, никогда на меня не смотрит. Домой приходит, как профессор – всегда с книгами! Ты знаешь, Бернард, я сильная женщина, никогда не плачу. Но иногда душит меня вот здесь, Бернард, прямо-таки…