Чтение онлайн

В целом Ришельё стремился избегать смертных казней; но одно из громких дел о дуэлях все же завершилось вынесением смертного приговора и его исполнением. Обвиняемым был граф де Бутевиль, уже имевший на своем счету победы более чем в двадцати дуэлях. Эдикт 1626 г., судя по всему, лишал его любимого времяпровождения; в мае 1627-го де Бутевиль в знак протеста против эдикта устраивает «показательную» дуэль на королевской площади. В результате один из шести участников тяжело ранен, другой убит. Де Бутевиль пытался бежать из столицы, однако был арестован.

Королю и первому министру направлялись бесчисленные прошения

о помиловании, но на этот раз все они были отклонены. 22 июня 1627 г. состоялась казнь де Бутевиля и его двоюродного брата, также участвовавшего в дуэли. «Смерть Бутевиля настолько потрясла общественное мнение, что Ришельё использовал всю мощь пропагандистской машины, чтобы оправдать ее» 14, — пишет Р. Кнехт. Особенности общественного мнения — или как минимум той части общества, что была настроена против первого министра, — весьма любопытны, учитывая, что речь шла о назначении наказания человеку, виновному по меньшей мере в десятке убийств, последнее из которых было совершено исключительно в демонстративных целях. Количество жертв де Бутевиля потрясения не вызывало — в отличие от применения законной меры наказания, установленной королевским эдиктом.

Все же кардиналу не удалось добиться окончательного искоренения дуэлей, хотя и можно говорить об уменьшении их количества.

Другой известный эдикт, также изданный в 1626 г., имел своей целью лишение мятежной аристократии одного из важнейших преимуществ: возможности использовать городские укрепления и замки для противостояния королевской армии в случае вооруженных восстаний. Согласно эдикту, разрушению подлежали укрепления в городах и замках, кроме пограничных или имеющих стратегическое либо иное важное значение.

Представители высшей аристократии стремились к сохранению своей политической независимости, объявляя себя равными королю — в духе феодальных традиций. Понимание кардиналом сущности государства полностью отличалось от того, как представляли его себе гранды. Аристократы не желали отказываться от обладания суверенитетом на своих территориях, права высшей юстиции, назначения должностных лиц, издания законов от своего имени (которые издавались в той же форме, что и королевские ордонансы и эдикты). Деятельность Ришельё была направлена на упразднение этих привилегий. Интересно, что против одной из них, а именно: назначения духовных лиц, он выступал еще в Люсоне, отказываясь утверждать неподходящие кандидатуры священников, которые предлагали представители знати.

Через несколько лет после вступления в должность первого министра кардиналу удалось завоевать почти всеобщую ненависть высшей аристократии, что не могло не создавать определенной угрозы его положению. К тому же ухудшаются его отношения с королевой-матерью. Мария Медичи считала, что хотя бы в благодарность за ее поддержку министр должен действовать в ее интересах, что означало постоянные уступки и французским грандам, и Мадриду, а в ряде вопросов и ультрамонтанам 15. Однако кардинал признавал лишь интересы Франции и ясно дал понять, что никто и ничто, кроме них, не может на него повлиять. Какое-то время еще сохранялась видимость взаимного согласия; но уже в 1629 г. королева-мать открыто объявила войну Ришельё.

В 1630 г. тяжело заболевает Людовик XIII. Ожидая смертельного исхода, Гастон

Орлеанский уже готовится занять трон: у короля все еще нет наследника. Анна Австрийская подтверждает свое согласие на брак с Гастоном, что также должно было способствовать укреплению его позиций после смерти короля.

Мария Медичи и Анна прилагают максимум усилий, чтобы добиться от Людовика отставки Ришельё: оставшись на своем посту после смерти короля, Арман представлял бы серьезную угрозу их планам. Но Людовик отказывается — более того, в качестве последней воли оставляет распоряжение Гастону не отстранять Ришельё от занимаемой должности.

Капитан мушкетеров де Тревиль получает приказ королевы-матери арестовать Ришельё сразу после смерти короля и застрелить в случае сопротивления. Оговорка о сопротивлении ничего не значит; сюжет напоминает устранение Кончини. Фактически де Тревилю дается распоряжение убить кардинала. Гастон, безусловно, также не собирается выполнять волю Людовика Ришельё об этих приготовлениях ничего не знает.

Но, неожиданно для всех, король выздоравливает. Противники Ришельё продолжают добиваться отстранения министра. В то время как обе королевы стремятся любым способом скомпрометировать кардинала в глазах короля, Ришельё по-прежнему сохраняет исключительную лояльность по отношению к ним. Вскоре конфликт достигает критической точки.

10 ноября 1630 г. Людовик приезжает к Марии Медичи в Люксембургский дворец. Ришельё, прибывшего следом, охрана отказывается впустить. Тогда кардинал берет на себя риск появиться без спроса. Как комендант дворца он хорошо знаком с его планировкой. Он проходит через часовню и проникает в покои королевы-матери, воспользовавшись потайной дверью. Эффект, произведенный его неожиданным появлением, приводит к невероятному результату, которого король не мог добиться всю свою жизнь: на несколько мгновений Мария теряет дар речи. Опомнившись, она устраивает безобразную сцену и, не стесняясь в выражениях, перемежая плохой французский с итальянскими ругательствами, обвиняет Ришельё во всех смертных грехах.

Под конец бурной речи королева-мать заявляет, что ноги ее не будет в Совете, пока там находится кардинал, и требует от короля выбрать между матерью и слугой. Ришельё пребывает в глубоком шоке от происходящего, особенно от формы, в которой Ее Величество соблаговолила выразить свои мысли и эмоции. Людовик безуспешно пытается успокоить мать; наконец приказывает кардиналу удалиться, а вскоре и сам уезжает в Версаль.

Мария Медичи празднует победу; двор спешит заверить ее в своей преданности. Падение министра очевидно; считают, что своим появлением в Люксембургском дворце он сам окончательно себя погубил. Его противники ждут многочисленных милостей от королевы-матери, а она уже планирует новый состав Совета.

Ришельё ждет ареста и уже склоняется к мысли покинуть столицу. Его отговаривает кардинал Ла Валетт. «Кто выходит из игры, тот ее проигрывает»; в разгар дискуссии прибывает гонец от короля с повелением кардиналу немедленно ехать в Версаль.

Арман подчиняется — в полной уверенности, что для него все кончено. Однако король встречает его с заверениями в своем полном расположении; одновременно Людовик отдает распоряжение об аресте сторонников Марии Медичи. «Я. больше обязан государству, чем матери», — скажет король.