Чтение онлайн

Италия также оказала нам помощь. Мы, в частности, получили от неё тридцать самолётов и партию зенитных орудий. Венгрия поставила зенитное вооружение, а также миномёты, боеприпасы и ручные гранаты, Бельгия — главным образом боеприпасы. Поскольку Германия не разрешала этим странам провозить грузы через её территорию, их также приходилось доставлять либо через Францию, либо через Англию или прямо по морю в норвежские порты, так что они частично прибыли к месту назначения в конце войны, а частично после заключения мира. Германия, которая ещё во время московских переговоров заняла прохладную позицию, тщательно заботилась о том, чтобы война не помешала её отношениям с Советским

Союзом. Запись, которую сделал в своём дневнике министр иностранных дел Италии Чиано 8 декабря 1939 года, о том, что Германия якобы передала Финляндии оружие, полученное в качестве трофеев в Польше, не соответствует действительности. Переговоры об этом закончились запретом на передачу оружия, наложенным полковником Гереслейтунгом.

Вместо этого мы заказали истребители, пушки и снаряды в США, а в Испании кое-какое снаряжение, в том числе то, которое поставлял Советский Союз республиканцам во время гражданской войны. Из Дании и Норвегии также получили снаряжение и небольшие партии военного оборудования. Поскольку закупки мы вынужденно производили во многих странах, то наше вооружение, в конце концов, явилось сборищем различных калибров и типов. Обстоятельство, которое нельзя считать положительным. Оно порождало трудности и помехи как в обучении, так и в пополнении. Необходимость покупать лишь то, что имелось в наличии, порождало скачок цен. И платить приходилось несравненно больше того, чем мы бы заплатили в мирное время.

Вопрос о посылке помощи в виде войск впервые обсуждался на «Совете десяти» 19 декабря 1939 года, и мнения полностью разошлись. Предложение премьер-министра Даладье о посылке войск не получило поддержки британцев, поскольку они боялись, что это мероприятие приведёт к разрыву отношений с Советским Союзом. Несмотря на это, Даладье в начале января отдал приказ об организации вспомогательной экспедиции.

Второе же предложение, осуществление которого значило бы многое, было провалено в связи с сопротивлением британцев. Часть польского флота, три миноносца и три подводные лодки, в том числе «Орзел», были включены в состав британских военно-морских сил. Глава эмиграционного польского правительства генерал Сикорский заявил о готовности этих подразделений военно-морского флота принять участие в блокаде Петсамского военно-морского порта и тем самым перерезать коммуникации высадившихся здесь русских войск с Мурманском. Время года, правда, было невыгодным для операций лёгких соединений на бурных водах, но было бы выгодно с помощью судов поддержки, замаскированных под польские, нанести неожиданные удары по тем участкам побережья Северного Ледовитого океана, где немецкие подводные лодки действовали без помех ещё во время первой мировой войны. Британцы воспротивилась и предложению Франции, чтобы польским подразделениям было дано право вести боевые действия с опорных пунктов, расположенных на территории Франции. Жаль, что не было осуществлено предложение генерала Сикорского, ибо Советский Союз всегда болезненно воспринимал то, что происходило на побережье Северного Ледовитого океана.

То же самое случилось и со вторым предложением генерала Сикорского, предполагавшего формирование экспедиционного корпуса из 20000 польских солдат, интернированных в Латвии и Литве. Эти страны согласны были на их частичное освобождение и переправку в Швецию. Доставить людей непосредственно в Финляндию опасались. Однако этот план провалился из-за сопротивления шведского правительства. Интернированных поляков впоследствии постигла суровая судьба, когда прибалтийские страны были включены в состав Советского Союза.

Петсамо оставался единственным пунктом, куда дорога не проходила

через территорию западных сопредельных государств. Хотя трудности были велики, поскольку противник захватил эту территорию, планы проведения операции по возвращению этого города заслуживали самого большого внимания. План был детально обсуждён с полковником Ганевалем, руководителем французской военной делегации, прибывшим ко мне в Ставку. В начальной фазе войны представлялось также возможным перебросить достаточные силы с юга на соединение с войсками, которые высадятся на северное побережье.

Инициатором разборки планов по оказанию военной помощи Финляндии всегда выступала Франция, где общественное мнение стояло за принятие эффективных мер. Исстари воинственный народ не мог равнодушно смотреть на нашу неравную борьбу. Вскоре мы узнали, что высшее руководство Франции уже в середине января подготовило масштабный план по оказанию нам помощи. В нём были предусмотрены высадка десанта западных стран в Петсамо и захват на западном берегу Норвегии некоторых морских и воздушных баз. Позднее выяснилось, что в этой связи обсуждался вопрос и о захвате шведских железорудных шахт.

По мере того как война продолжалась и поставленной цели быстро добиться не удалось, советское правительство начало понимать, что захват Финляндии — дело более сложное, чем представлялось ранее. Атаки на Карельском перешейке, длившиеся почти два месяца, результатов не дали, а на других участках русские понесли чувствительные потери. В дополнение к этому обострилось общественное мнение во всём мире, и все стабильнее стали вырисовываться планы оказания нам помощи. Захват всей страны, с учётом чего создавали «народное правительство» Куусинена, оказался недостижимой целью. В этой обстановке Кремль посчитал удобным прозондировать возможности окончания войны на выгодных для Советского Союза условиях.

Поскольку все наши попытки войти в контакт с советским правительством до сих пор были безрезультатными, оно само 29 января 1940 года обратилось в министерство иностранных дел Швеции, чтобы довести до сведения нашего правительства заявление следующего содержания:

«Правительство Советского Союза в принципе не против заключения договора с правительством Рюти-Таннера.

Что касается вступления в возможные переговоры, то заблаговременно следует знать, что именно правительство Рюти-Таннера готово предложить к передаче.

Если у правительства Советского Союза не будет ясной уверенности в том, что существует основа для начала переговоров, то говорить о заключении какого-либо договора бессмысленно. Необходимо также учитывать, что требования Советского Союза не ограничатся теми, какие были выдвинуты во время переговоров с господами Паасикиви и Танкером в Москве, поскольку после этих переговоров с обеих сторон была пролита кровь, и эта кровь, пролившаяся против нашего желания и не по нашей вине, требует дополнительных гарантий безопасности границ Советского Союза.

Необходимо принять во внимание и то, что обещания, данные советским правительством правительству Куусинена, не могут быть применимы к правительству Рюти-Таннера, а также то, что правительство Советского Союза не может их дать правительству Рюти-Таннера».

Это заявление, о котором я узнал лишь после того, как его обсудило правительство, поступило 30 января 1940 года. Из его текста было понятно, что Кремль, отказываясь от правительства Куусинена, устраняет первое препятствие с пути переговоров. Поскольку формулировка всё же была неопределённой, правительство выразило желание более подробно узнать, какова цель прощупывания возможностей заключения мирного договора.