Меморанда
Шрифт:
В дополнение к копью я вооружился еще и скальпелем, обернув его в тряпочку и спрятав в башмаке. Я уже почти мечтал, как бы подобраться к таинственному высасывателю поближе и испытать на нем кое-какие из своих прежних приемчиков. Возможно, я и утратил часть былой сноровки, с тех пор как расстался с мантией физиономиста, но не сомневался, что парой ловких движений сумею настрогать из ублюдка филе.
Сильный ветер дул к центру острова – явление, очевидно вызванное разрушением его периметра. Шорох рассыпающихся в ничто деревьев раздражал нервы и слух. Мы с Нанли осторожно продвигались вперед, стараясь держаться возле стен, где тени были гуще. Переговариваться решено было только знаками да еле слышным шепотом. Нанли предложил
Следуя этой тактике, мы нарезали круги больше часа. К этому времени шепот и шпионские жесты были позабыты и разговоры велись в полный голос. Тревога, сопровождавшая нас в начале вахты, совершенно рассеялась. Нанли даже высказал предположение, что Учтивец нас боится.
– Предлагаете разделиться?
– Только для виду, – пояснил он. – Маршрут вам известен. Двигайтесь по нему дальше, а я отстану ярдов на двадцать. Если он объявится, мы все еще будем неподалеку и сможем прийти друг другу на помощь.
– Если что, не пытайтесь его убить, просто бегите в комнату, – предупредил я.
– Да уж ясно, – ответил Нанли, поднося к губам соткавшуюся из воздуха сигарету.
Я повернулся и хотел двинуться дальше, когда он вдруг сказал:
– А знаете, Клэй, пока мы тут с вами ходили, мне вспомнилось кое-что из прежней жизни. Все вокруг распадается, оттого-то, наверное, я и смог заглянуть в прошлое.
Я остановился.
– Правда, вспомнилось совсем немного… – усмехнувшись, продолжал Нанли. – Что у меня была черная собака, совершенно дикая зверюга. Храбрая и верная, но сумасшедшая на всю голову. Я буквально вижу, как она носится вокруг меня… Вот пока и все.
– Забавно, – улыбнулся я. – Не сомневаюсь, по ходу вы будете вспоминать все новые и новые подробности.
Нанли извлек изо рта сигарету и улыбнулся в ответ. С уголков его губ стекал голубоватый дым.
Я зашагал дальше, искренне за него радуясь. Ну и что с того, что он каким-то образом впитал мою память и теперь принимает ее за свою? Как, наверное, приятно образу идеи ощутить себя полноценным человеком! А может, в памяти Белоу Нанли был зашифрованным образом меня самого?
Мы описывали круг за кругом. Раз сорок я проходил мимо норы в потайной сад и столько же раз вспоминал пригрезившуюся мне танцующую обезьянку. Только теперь лабиринт террас стал мне понятен: я наконец-то уяснил, что если от фонтана с пеликаном свернуть по аллее направо и подняться по лестнице, то окажешься в переходе, ведущем к жилищу Нанли. Запомнив постепенно и другие ориентиры, я стал прикидывать, как из различных точек нашего маршрута кратчайшим путем добраться до Анотины, если послышатся крики или выстрел. В конце каждого круга я дожидался Нанли у фонтана, и мы перебрасывались парой слов – убедиться, что оба целы.
До рассвета оставалось часа два, и я тащился по тропинке, уже плохо соображая от усталости, когда сзади раздался отчетливый звук. Из привычного шумового фона он выбивался словно фальшивая нота из мелодии. Я застыл на месте. Утомленное сознание судорожно заметалось в попытке определить источник звука. Воображение среагировало раньше, услужливо нарисовав зловещую картину: стальное копье Нанли со звоном падает на каменный пол перехода.
Я бросился назад. Прямо по аллее, потом за угол – вдоль окруженного колоннами бассейна. На дальнем его конце, у ступеней, поднимавшихся к террасе, метались две фигуры, будто слившиеся в странном танце. Они то выныривали из тени, то полностью скрывались в ней. По мере приближения картина становилось все яснее: нелепое существо с головой гидроцефала, крепко
Учтивец был слишком занят, чтобы заметить меня. Я воспользовался этим и со всей мочи всадил копье ему промеж лопаток. Коричневый сюртук на его спине разошелся, и чудовище выгнулось дугой, издав тонкий гортанный свист. Нанли упал, корчась от боли. Его тело уже наполовину сдулось.
– Ну надо же, какие мы смышленые, – произнес Учтивец голосом, который мог бы принадлежать и мужчине и женщине.
Покрывшись потом, я отступил назад, ожидая, что он вот-вот рухнет на землю. Вместо этого чудовище так резко развернулось ко мне, что стальной дротик пулей вылетел у него из спины, звякнув о каменный пол. От резкого звука Учтивец поморщился. Лысая голова его была огромна. Чем ближе к подбородку, тем сильнее длинное лицо сужалось, заканчиваясь острым углом. Две косицы, так запомнившиеся Анотине, были перекинуты через плечи и связаны спереди. Тело Учтивца казалось слишком тощим, чтобы выдержать вес головы – она сидела на шее словно тыква на гибком шесте.
– Добрый вечер, – сказал он, педантично оправляя манжеты рубашки.
Я попятился назад, выхватил из башмака верный скальпель и стащил с инструмента защитную тряпицу. В этот миг из груди Нанли вырвался такой жалобный крик, что у меня внутри все перевернулось. Трясущимися руками я выставил скальпель перед собой и приготовился защищаться.
– Что это у нас? – поинтересовался Учтивец, придвигаясь ближе.
Я эффектно рассек лезвием воздух, чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений. Правда, теперь я и наполовину не был так уверен в своих способностях, как несколькими часами раньше.
– В чем загвоздка? – осведомился Учтивец и, миролюбиво добавив: – Это какое-то недоразумение, – потянулся ко мне длинными резиновыми пальцами.
В ответ я резанул по ним скальпелем. Пальцы упали на землю, а Учтивец вздрогнул и отдернул руку.
– Простите, что коснулся вашей собственности, – с любезной улыбкой извинился он. – Но нам необходимо познакомиться поближе.
Я сделал новый выпад – на этот раз целясь в горло, но Учтивец оказался нереально проворен. Его шея будто бы двигалась отдельно от тела: она отпрянула назад, а рука тем временем метнулась вверх и перехватила мою. Отросшие пальцы обвились вокруг моего запястья и сдавили его с такой силой, что я выронил скальпель. Я что было сил врезал Учтивцу свободной рукой, но тот без труда поймал и ее. После этого его косы сами собой приподнялись и, по-змеиному извиваясь, петлей обернулись вокруг моей шеи. Я хотел сопротивляться, лягаться, кусаться, но пустые глаза Учтивца приказали мне не делать этого.
– Когда-нибудь я все-таки заставлю вас объяснить, что это за губной маневр, – сказал он голосом Нанли. Рот его широко открылся, и волна теплого дыхания, отдающего тухлым мясом, лишила меня последних остатков воли. В глубине души, где-то за границей сознания, я бился в судорогах страха, но тело оставалось совершенно безвольным. Из глубин Учтивцева нутра, среди пищеварительного бульканья, мне послышался предсмертный вопль доктора. Губы монстра натянулись на мой рот, и я почувствовал, как чудовищная сила сдавливает грудь. Потом приглушенный взрыв расцветил ночь багрянцем, и я решил, что умер.
Задыхаясь, я упал на спину. Учтивец переступил через меня и стал быстро удаляться. Спина его горела алым пламенем, а на коричневом костюме плясали искорки и дымки.
– Простите, что вынужден вас покинуть, – с плаксивыми интонациями произнес он, обернувшись, а затем, пошатываясь, побрел по аллее дальше и вскоре исчез из виду.
Через секунду Анотина была рядом – с пистолетом в одной руке и копьем в другой. Помогая мне подняться на ноги, она с тревогой в голосе спросила, все ли со мной в порядке. Я кивнул, все еще не в силах перевести дух, и вместе мы подошли посмотреть, что стало с Нанли.