Мелья
Шрифт:
На следующий день министр потребовал исключения Мельи из университета, но, когда об этом узнали студенты, волнения охватили весь университет. Проправительственные газеты выступили с предложением закрыть университет. Только рабочая печать поддержала студентов. Одна рабочая газета писала:
«Нас радует, что есть люди, которые нас понимают».
Еще две недели студенты не могли успокоиться. Одновременно шла подготовка к конгрессу. Торжественное открытие его было намечено на 14 октября, в воскресенье.
В тот солнечный день обычная воскресная тишина в университете была нарушена. В конференц-зале собрались делегаты I Национального конгресса студентов Кубы. Это было предварительное заседание, на котором избрали комиссию для проверки делегатских полномочий.
В понедельник, в десять часов вечера первое слово взял Хулио Антонио. Открывая конгресс, он коротко пожелал ему успеха. После окончания торжественной части выступил председатель мандатной комиссии. Он поблагодарил устроителей конгресса и в первую очередь Хулио Антонио Мелью и отметил, что это замечательное событие является плодом деятельности Мельи. Именно он подал идею о проведении конгресса, и президент Федерации студентов дал ему широкие полномочия в подготовке этой ассамблеи. Он отметил, что на конгрессе присутствуют 128 делегатов от 53 учебных заведений страны. Они представили 33 доклада по самым различным аспектам студенческой жизни.
Рабочие заседания начались только на следующий день. Первый доклад назывался «Принципы, тактика и цели университетской революции», зачитал его Альфонсо Берналь, который выступил от имени группы «Реновасьон» («Обновление»), созданной незадолго до конгресса по инициативе Мельи. В эту группу вошли прогрессивно настроенные студенты, которые поняли, что «обновители» по-настоящему берутся за дело.
Доклад этот вызвал упорное сопротивление реакционно настроенных делегатов, к которым относились студенты католических колледжей и в особенности так называемые бывшие студенты. На конгрессе вместе с действительными студентами принимали участие и делегации бывших студентов различных учебных заведений. Одну из таких делегаций католического колледжа «Ла Сал» возглавлял Эмилио Нуньес Портуондо. Многим было знакомо мировоззрение этого горбоносого, с глазами навыкате юноши, ярого защитника всего американского. Студенты-католики обвинили Берналя в том, что он в своем докладе непочтительно отозвался о религиозном образовании. Бурный спор окончился голосованием, в котором Портуондо и его сторонникам было нанесено первое поражение. А по докладу Берналя была принята резолюция: признать необходимым, как того требуют новые времена, воспитывать у студенчества революционное мышление; поручить исполкому будущей Федерации студентов Кубы составить программу, учитывающую все пожелания студентов; создать такую прессу, которая была бы способна руководить студенчеством и завоевать авторитет во всей стране; добиться того, чтобы студенты принимали участие в работе всех университетских организаций; составлять и утверждать учебные планы в самом университете, а не в конгрессе республики.
В конце заседания была избрана комиссия по созданию Федерации студентов Кубы, в которую вошел и Хулио Антонио.
Следующий день — 17 октября стал днем триумфа Мельи. Он выступил с докладом «Декларация прав и обязанностей студента». Когда он закончил его, разразились продолжительные аплодисменты, и декларация была единодушно утверждена. Она давала право студентам принимать самое активное участие в руководстве университетом и даже право на назначение ректора, деканов и т. д. Студенты требовали от правительства республики самого пристального внимания к себе, а также невмешательства в учебный процесс. Суверенитет студента должен был стать основой всей будущей студенческой жизни.
Что касается обязанностей, то студенту вменялось распространение знаний в «обществе и в первую очередь среди пролетариата». Таким образом, по мысли Хулио, интеллигенция и рабочий класс должны были объединиться и сблизиться, «чтобы создать новое общество, свободное от паразитов и тиранов, в котором все будут жить только продуктами своего труда». Студент был обязан уважать лучших преподавателей и презирать и изгонять плохих. Студент должен стремиться только к истине, стремиться к личному
Разумеется, декларация могла быть проведена в жизнь только при условии завоевания университетом автономии. Это прекрасно понимали делегаты конгресса, поэтому они предложили всем кубинским учебным заведениям включить положения декларации в свои уставы.
Следующий день начался с доклада студентки Гаванского университета Сары Паскуаль «Любовь, больше любви», который был принят с восторгом всеми делегатами. Паскуаль призывала положить в основу отношений между студентами любовь друг к другу, ибо только любовь поможет студентам осуществить их идеалы.
Прошло три дня после открытия конгресса, и всем стало ясно, что делегаты разбились на два противоборствующих политических лагеря: прогрессивный, возглавляемый Хулио Антонио Мельей, и реакционный, состоящий из студентов католических школ, во главе которых стоял Эмилио Нуньес Портуондо. Пока большинство шло за Мельей, но самые трудные битвы были впереди.
18 октября, как только была зачитана резолюция по школам второй ступени, начались сразу же жаркие споры. Студенты резко критиковали организацию учебного процесса в этих школах, взяточничество, профессиональную деградацию. Группа Нуньеса Портуондо пыталась всеми силами сорвать обсуждение вопроса, но подавляющее большинство поддержало резолюцию, обращающую внимание правительства на падение нравственности среди преподавателей школ второй ступени и на необходимость борьбы против этого.
Следующий день еще более обострил отношения между делегатами — принимались резолюции, в которых содержались политические вопросы, отражавшие интересы не только студенчества, но и трудящихся масс. Мелья выступил с предложениями созвать в будущем конгресс студентов Латинской Америки. При этом он призывал к братскому единению между всеми латиноамериканскими народами, ибо прекрасные результаты такого единения показывает пока что только Советская Россия, которая в этом отношении является исключением среди других содружеств народов. Упоминание России вывело из себя Портуондо, и он потребовал исключить ее из резолюции. Мелья усмехнулся и ответил, что, к сожалению, на Кубе еще плохо представляют себе Советскую Россию, иначе Портуондо так бы не заявил, но если сеньор Портуондо настолько встревожен этими словами, то он их снимает, дабы он и его друзья не переволновались. Затем резолюция была принята.
Если в первые три-четыре дня возникающие расхождения можно было объяснить молодостью и горячностью делегатов, то теперь, когда была пройдена половина пути, ни для кого не оставалось секретом, что конгресс стал ареной политической борьбы, которую мало кто ожидал, кроме, пожалуй, Мельи и самых близких ему единомышленников.
Дело чуть не дошло до рукопашной, когда начали обсуждать вопрос о всеобщем начальном обучении. Более полумиллиона детей школьного возраста оставались вне школ, но министерство просвещения это мало беспокоило, оно превратилось в избирательно-политическую контору. Конгресс выдвинул резолюцию — организовать «по всей Кубе широкую кампанию по борьбе с неграмотностью, такую, какая была проведена в России Луначарским, а в Мексике — Васконселосом». Сразу же вскочили портуондовцы: при чем здесь Луначарский и Васконселос?! И вновь спор был решен голосованием. Большинство настояло на принятии предложенной резолюции.
Многим приглашенным на конгресс, среди которых были профессора и официальные лица, казалось, что студенты взвалили на себя непосильную ношу, пытаясь разрешить «глобальные» проблемы. Но так могло показаться только людям ограниченным и недалеким. Молодежь начала 20-х годов глубже, чем их отцы, разбиралась в пороках своей родины.
Конгресс выразил протест по поводу гнета, царящего на Антильских островах, в Центральной Америке, на Филиппинах, в Ирландии, Египте, Индии, Марокко, а также выразил пожелание, чтобы народы этих стран обрели независимость и чтобы «кубинское правительство признало право на вооруженную борьбу тех, кто борется за независимость».