Мегалодон
Шрифт:
— Эта гадина убила мою женщину, единственного человека, которого я по-настоящему любил, — закричал Бад. — Этот монстр, этот белый кошмар не отстает от меня, не дает спать, не дает жить! А вот ты, — Бад приблизил свое лицо вплотную к Маку, — теперь твоя очередь. Ты будешь у меня героем.
Отступив, Бад подтолкнул его к поручням:
— Иди!
— Что?
Бад выстрелил и пробил в палубе трехдюймовую дыру.
— Ты хотел спасти это чудище, ну так вот теперь и покормишь его. — Он снова выстрелил, на этот раз в икру ноги Мака. Мак
Мак перелез через поручни.
— Ты совсем чокнулся, приятель, — сказал он и прыгнул.
Бад посмотрел, как он плывет в сторону от «Магната», и крикнул:
— Встретимся в аду!
Акулий желудок жгло огнем, живот и грудные плавники сводили спазматические судороги. Ей было нужно есть, чтобы хоть как-то заглушить пылавшее внутри пламя. Вибрации от «Магната» послужили для нее приводным маяком, а кровь из раны Мака опьянила ее. Набрав скорость, она подошла к корпусу судна и таранила его, пробив огромную, четырнадцатифутовую дыру в корме. Через несколько секунд яхта начала медленно вращаться, словно готовясь к спуску в глубины заповедника.
Бад лежал в шезлонге и смотрел на нос яхты. Бутылка «Джека Дэниелса» была уже пуста. Голову ломило, и все вокруг начало вертеться. «Это я уже напился», — рассудил он, откидывая голову. Но второй удар все-таки встревожил его.
«Ах дерьмо»! — Он схватил «магнум» и с трудом приподнялся в сидячее положение.
Корму быстро заливало, «Магнат» вращался все быстрее и быстрее. Бада бросило на поручни, и вдруг он увидел спинной плавник. Он выстрелил, но промахнулся на добрых десять футов.
«Да трахал я тебя, рыбина. Меня ты не возьмешь. Не получится».
Леон Барр увидел в бинокль всплывший около искалеченной яхты спинной плавник.
— Вот теперь нам пора, кэп.
Заурчали оба двигателя, и судно, выбрасывая голубоватый дымок, на полном ходу ринулось к берегу. В полумиле от него хищница обернулась, и яростный инстинкт преследования погнал ее в погоню.
Бад закрыл глаза. Он ничего не видел — все вращалось слишком быстро. Его тошнило, и он упал на колени, изо всех сил пытаясь сквозь опьянение взглянуть на мир в последний раз. Судно крутилось вокруг него, погружаясь в затягивающую воронку. Одурманенные глаза различали только нависшую над ним треугольную голову.
Он посмотрел вверх. «Я иду, Мэгги, — пробормотал он, потом обернулся к чудовищу: — А тебя я трахал... сука!» Он вложил дуло себе в рот и нажал на спуск. Из снесенной части черепа брызнули мозги.
Белый нос «Магната» продолжал подниматься, корма исчезала среди волн.
Мегалодон ушел.
У Джонаса уже не оставалось сил. Прессуемые желудком китовая ворвань и куски еще чего-то сильно толкали его в спину. Он не хотел оборачиваться, боясь увидеть, что это или кто это. Наконец зуб прорезал шестидюймовую оболочку, Джонас просунул голову в образовавшееся отверстие и оказался в совершенно ином пространстве.
Сердечная камера
Камера начала расширяться, и биение стало еще громче — от него вибрировали мясистые стенки камеры. Вдруг он увидел именно то, к чему так стремился, — пятифутовую округлую массу мускулов, подвешенную на толстых веревках кровеносных сосудов.
Рыболовному траулеру оставалась всего сотня ярдов до берега, когда позади него, в двадцати футах, всплыл мегалодон. С умопомрачительным ускорением он кинулся таранить источник вибраций и ударил по валам обеих машин. Винты остановились, и покалеченный траулер стал беспомощно дрейфовать в пятидесяти ярдах от берега.
— Ах ты, шлюха! — закричал капитан. — Это же все из-за тебя, француз. Ну, ты заплатишь мне за это!
Мег всплыл и кружил в двадцати футах. Потом приблизился к левому борту и ткнулся в него носом.
Судно выскочило из воды под углом в тридцать градусов. Де Марко, Терри и еще четверо покатились по палубе. Им было не за что ухватиться, только друг за друга. Мег продолжал проталкивать свой нос в левый борт, поднимая его все выше и выше. Двое моряков зацепились за тунцовую сеть, но Терри, Адашек и четверо других свалились в воду.
Мег услышал всплеск, и его боковая линия ощутила вибрации. Он перестал заваливать судно, и оно опустилось обратно на воду. Чудовище сделало круг и по спирали ушло в глубины монтерейской бухты. Ледяная вода охладила жжение внутри, и мег стал готовиться к атаке.
Джонас крепко держался за канаты мегалодоновых кровеносных сосудов. Он чувствовал, как горячая жидкость пульсирует в аорте, а огромное сердце бьется около самой его груди все громче и быстрее. Неожиданно мегалодон нырнул и свалил Джонаса с ног.
У Терри уже не было сил плыть. Она как бы висела в воде, удерживаемая спасательным жилетом. Рядом оказался Адашек, старавшийся подтащить ее ближе к судну.
Мегалодон стрелой вырвался на поверхность, у него снова горел желудок, и неутолимый голод побуждал его к атаке. Он разинул челюсти и набрал в себя холодной воды. До жертв оставалась тысяча футов.
Адашек продолжал тащить Терри. Дюпон бросил им спасательный круг, двое других уже вылезали на палубу.
Шестьсот футов.
Джонас стал рубить аорту, которая поддавалась довольно легко. Теплая кровь забила тысячами фонтанчиков и забрызгала фонарь и маску. Стало темно, и Джонас невольно содрогнулся. Внутренние стенки камеры еще раз сжались.
Четыреста футов.
Терри и Адашек были уже совсем близко от борта траулера, к ним протянулось сразу несколько рук, и первым вытащили репортера. Терри подняла вверх руку, пытаясь дотянуться до своих спасителей, и, чтобы не утонуть, била ногами по воде.