Чтение онлайн

В какой момент?

Точно так же, если ты сядешь на плоский камень, будет ли он стулом?

Разные течения мысли. Натуральная школа и всякое такое.

Наш язык называет реальность или вызывает существование реальности.

Но короткий хрящевой вырост на дне рта, это язык и для реалистов, и для номиналистов.

Не обязательно.

Я ответил на этот правильно, на № 1.

Его даже не называют языком. Они говорят так – басихиаль.

Из-за твоего предложения у меня останется либо шесть из девяти, либо шесть из десяти. Это отстой.

И еще, этот басихиаль, он не движется, ничего. Торчит себе без всякой пользы. Вынь у меня изо рта язык – мне его будет не хватать, уж не сомневайся.

Люди живут и без языков.

Слово язык должно

на что-то указывать. У языка есть свойства. Местоположение, функции. Не всякий оральный выступ или вырост может быть языком. Иначе слово теряет всякую референтную силу.

Лично меня устраивает этот вопрос, как он есть.

Семнадцать часов до «Медведя-пр. – Акулы», у нас на руках пострадавший ребенок.

Обычно в итоге все идет на лад.

Они просто нагнетают саспенс, потом показывают вам кучу рекламы, а потом возвращаются, и все налаживается, и вот тебе – зря беспокоился. Или еще, в наихудшем случае, они оставляют все висеть на волоске, и приходится ждать, но когда ты к ним присоединяешься на следующей неделе, то в итоге все налаживается, триумф человеческого духа.

Бездомный работник сферы развлечений на улице говорит: «У мальчишки трещина в черепе и мозговая гематома».

Другой бездомный развлекатель, великолепный пианист в расцвете таланта, говорит: «Да ну, у ребенка – шишка на башке, делов-то».

Я посмотрел, Интернет говорит, что существует 250 акул, еще он говорит, что существует 345 видов акул, а еще что – 400 видов акул. Ну и сколько, черт побери?

М-р Норман, как тряпичную куклу, несет Кертиса по улицам Лас-Вегаса. М-р Норман не может понять, как он себя чувствует, неся своего сына на руках – хорошим отцом или очень плохим отцом. В основном плохим.

Пьяный автомобилист говорит: «Эй, ты что, этого мальчишку в казино выиграл?»

Другой пьяный автомобилист говорит: «Эй, а пацаненок спит или помер?»

Инертный газ сияет и переливается. Здесь, на улицах Лас-Вегаса, или прекрасно, или отвратительно. Мерзко.

Кертис ничего не говорит, но он дышит, сразу внесем ясность.

Бомж от сферы развлечений говорит: «Я смотрел, что акулий зуб заменяется каждые восемь дней».

Полицейский, производящий арест, говорит: «Строго по графику или в среднем?»

Бомж-развлекатель, его зовут Уильям, говорит: «Это значит, что при средней ожидаемой продолжительности жизни акулы в двадцать – двадцать пять лет – некоторые из налимовых акул доживут вам и до ста, но мы их выведем за скобки как статистическую аномалию, – это значит, что акула, средняя акула, изнашивает тридцать тысяч зубов в течение жизни».

Полицейский бьет Уильяма по ребрам и говорит: «Ты, пьянь, сколько ж в тебе дерьма».

Уильям сгибается пополам, его руки за спиной закованы в наручники. Он говорит: «Я, может быть, и пьян», но его трудно расслышать, потому что он хватает ртом воздух.

Полицейский Комиссар говорит: «Я могу фактически гарантировать отсутствие взрывов во время матча».

Граффити, нарисованное спреем на тротуаре, говорит: «Винни-Пух-пр. – Челюстей».

М-р Норман, уже тяжело дыша, скрывается в холле «Римского Колизея». Кертис спит как младенец.

Уильям задыхается и говорит: «Тридцать тысяч, и это – правда».

Я знал что ударники ушлый народ Но не ждал что этот так быстро уйдет Я лишь оглянулся на грохот цимбал Барабаны стоят барабанщик пропал Да Стиви за ними нет как нет А еще не допет и первый куплет К Медведю с Акулой в чем был одет Удрал

мой ударник И Этан стал лажать на басу Как пес из мультфильма нюхнув колбасу Глазами вращает и соображает Кто выиграет клык или плавник и вслед за Стиви со сцены линяет Мой бывший ударник и тот что был на басу Несутся аллегро к Лас-Вегасу Так блюз мой остался без ритма. А я пою Медведь и Акула разводят крыс Я пою не хором Я пою один Да я пою не хором Я пою один Клавишник Мартин был виртуоз Но тоже подумал: Да что за навоз Уже все свалили я тоже хочу Немного я денег тут наколочу И вместе с Брендой бэк-вокалисткой На третьем куплете в путь пустился неблизкий Они пустились в путь и вот На радио Бренда джинглы поет А Мартин лабает компьютерный код Медведя с Акулой А я пою Медведь и Акула свиньи И я пою не хором Я пою один Да я пою не хором Я пою один Ну и остался только я с малюткою Клодин Но об пол и она хватила тамбурин И утекая как сквозь пальцы вода Она заявила что раз навсегда Починит Мартин голову Медведя Четвертый куплет это голый соляк Гудит он заунывно и тоскливо как через щель сквозняк Вы слышите вой и стон Это завелся мой микрофон Да это не банда поет в унисон Это просто завелся мой микрофон А я пою Медведь и Акула бычье Эй и я пою не хором Я пою один А я пою что вы стадо овец И я пою не хором Я пою один Я пою один Прошу приветствовать банду Я пою один Я пою один Я пою один

М-р Норман украдкой проникает в номер отеля на двадцать первом этаже. По телевизору все или идет на лад, или катится в тартарары, чтобы в итоге наладиться. Ничего не попишешь – если дела битый час идут на лад, это скучно, а час тартараров вгоняет в депрессию.

М-р Норман раздевает Кертиса и укладывает его в постель. Давненько м-р Норман этим не занимался, и потому на душе у него делается, в общем, хорошо, а также и плохо.

Мэтью переворачивается во сне и говорит: «Что?»

Мюррэй Джей Сискинд говорит: «Не сосредоточивайте взгляд на насилии, Джек. Дух невинности и веселья, вот что бьет через край».

М-р Норман думает: не приподнять ли ноги Кертиса повыше. А может быть, голову. Что-то надо приподнять.

Что, черт подери, такое холодный компресс?

Жгут, лубок, сортировка раненых.

М-р Норман осторожно снимает «МигБинт» с изображением робота-охотника с огнестрельной раны Кертиса – ух, ну и денек выдался – и, протерев рану влажной салфеткой, накладывает новый «МигБинт». Рана хорошо затягивается. От этого ему (м-ру Норману) становится лучше.