Мэдук
Шрифт:
Сидя в тени высокого вяза и прихлебывая суп, они заметили на дороге трех пешеходов — приземистого мускулистого мужчину, женщину примерно того же телосложения и ребенка или уродца-недоросля с землисто-серой кожей, состоявшего, казалось, из одних ног и головы. Когда незнакомцы подошли поближе, Мэдук узнала трех акробатов, выступавших на ярмарке в Глухой Лощине.
Путники подошли к костру и остановились. "Позвольте поприветствовать вас и пожелать вам всего наилучшего!" — произнес круглолицый акробат с жесткой щетиной черных волос, носом пуговкой и яркими,
"Здоровья вам и приятного аппетита!" — добавила женщина-акробатка, тоже с подвижным круглым лицом, черными волосами, круглыми черными глазами и маленьким розовым носом.
"Вам также!" — отозвалась Мэдук.
Мужчина взглянул на котелок с булькающим супом: "Не могли бы мы присесть с вами в тени и слегка передохнуть?"
"Устраивайтесь, — пригласил сэр Пом-Пом. — Тени хватит на всех".
"Рада слышать столь любезное приглашение! — с благодарностью произнесла акробатка. — Мы идем с самого утра, нам предстоит еще долгий путь, а мне трудно ходить — все эти растяжения и ушибы дают о себе знать".
Скрестив ноги, три акробата уселись в тени. "Позвольте представиться, — сказал мужчина. — Меня зовут Филемон, я мастер веселых забав. Со мной — леди Коркас, не менее искушенная во всем, что требует ловкости и проворства. Ну а здесь, как изволите видеть, наш малыш Микелаус — мал, да удал, как говорится. Сегодня у него плохое настроение, что неудивительно, потому что ему еще не удалось позавтракать. Не так ли, Микелаус, попрыгунчик ты наш?"
"Арум, боскач. Гаспа конфага?"
"Что он сказал?" — моргнул сэр Пом-Пом.
Филемон усмехнулся: "Микелаус говорит на странном языке. Его не все понимают".
Леди Коркас с готовностью перевела: "Он просто-напросто спросил: что там варится в котелке?"
"Наш суп, — ответил сэр Пом-Пом. — Из ветчины с луком и бобами".
Микелаус снова нарушил молчание: "Вогенард, фистилья".
"Нет, Микелаус! — с укоризной отозвался Филемон. — Это не наш суп, как бы ты ни проголодался".
Леди Коркас заметила: "Может быть, наши новые знакомые будут так любезны и позволят ему попробовать немного супа — это поможет ему взбодриться и вспомнить, что в жизни не все так плохо".
"Что ж, в этом нет ничего невозможного, — пожала плечами Мэдук. — Сэр Пом-Пом, налей этому существу миску супа".
Сэр Пом-Пом неохотно выполнил ее поручение. Леди Коркас протянула руку и взяла миску: "Попробую, не слишком ли горячо — а то Микелаус, чего доброго, обожжется". Она набрала полную ложку с куском ветчины и проглотила ее: "Нет, для Микелауса еще слишком горячо!"
Филемон пренебрежительно пожал плечами: "Ничего страшного! У Микелауса луженый желудок. Дай-ка мне проверить температуру". Он взял миску и поднес ее к губам: "Превосходный суп, но ты права: для Микелауса еще слишком горячо".
"В миске почти не осталось супа", — заметил сэр Пом-Пом.
Микелаус сказал: "Гамкарч нуп, брумелистс".
"Не надо быть таким жадным! — упрекнула его леди Коркас. — Не сомневаюсь, что этот молодой человек добавит еще супа, если тебе
Понимая, куда дует ветер, Мэдук вздохнула: "Хорошо. Сэр Пом-Пом, подай им суп. Не могу есть, когда мне со всех сторон смотрят в рот голодными глазами".
"Я сварил на двоих", — проворчал помощник конюшего.
"Никаких проблем! — с энтузиазмом воскликнул Филемон. — Добрые попутчики делятся друг с другом всем, что у них есть, и вместе радуются изобилию! Я вижу, что у вас есть прекрасный окорок, лук, хлеб, сыр и даже, если меня не обманывают глаза, бутыль вина! Мы устроим настоящий пир — здесь, у самой дороги, и каждый внесет посильный вклад! Коркас, не сиди без дела! Помоги молодому человеку в красивых сапогах!"
Леди Коркас вскочила на ноги и с таким проворством, что сэр Пом-Пом едва замечал движения ее рук, накромсала в котелок несколько увесистых кусков ветчины, добавив туда же полдюжины луковиц и три пригоршни овсяной муки. Не обращая внимания на вопросительные взгляды Мэдук и Пом-Пома, Филемон схватил бутыль с вином и попробовал ее содержимое.
"Арум, кангель", — произнес Микелаус.
"Почему нет? — отозвался Филемон. — Бедный уродец, ты пешком под стол ходишь — тем не менее, почему бы и тебе не хлебнуть вина время от времени, в компании веселых товарищей?" Он передал бутыль Микелаусу, и тот задрал ее донышком к небу.
"Довольно! — воскликнула леди Коркас. — Пока я тут стою, обжигая руки над котелком и задыхаясь от дыма — он скоро мне все глаза выест — вы тут вдвоем решили высосать все вино! Отложите бутылку! Лучше развлеките наших добрых попутчиков веселыми трюками".
"Сейчас, только еще один глоток, — пообещал Филемон. — Надо же промочить глотку, прежде чем играть на дудке?"
Выпив еще вина, он вынул из кармана дудку: "А теперь, Микелаус, пора зарабатывать наш суп! Покажи, на что ты способен!"
Филемон заиграл веселый напев, украшая его беглыми пассажами и вариациями, а Микелаус сплясал дикий танец вприсядку, высоко поднимая колени, кружась и выбрасывая ноги в стороны, а в заключение сделал сальто-мортале — сначала вперед, а потом назад.
"Отлично, Микелаус! — похвалила леди Коркас. — Может быть, наши новые друзья подарят тебе монетку-другую, они ведь явно люди благородные и щедрые".
"Будьте довольны тем, что вы сожрали всю нашу провизию и высосали все наше вино!" — прорычал терявший терпение сэр Пом-Пом.
Филемон с упреком обратил на помощника конюшего круглые влажные глаза: "Мы же товарищи-попутчики, вольные бродяги, у нас нет пристанища, наш кров — бескрайнее небо над головой! Разве мы не обязаны делиться с другими всем, что у нас есть? Таков непреложный принцип благородного путешественника!"
"Как бы то ни было, я предпочитаю другие принципы", — пробормотал сэр Пом-Пом.
Леди Коркас вдруг громко застонала: "Ох! Какая резкая боль! Опять эти судороги — как всегда, я перенапряглась! Вечно я слишком стараюсь для других, а получаю за это одни мучения. Филемон, где мой порошок?"