Чтение онлайн

–  Ольгуца!

–  Я ухожу... Мамочка, как тебе идет кимоно!

Госпожа Деляну отвернулась к окну, чтобы смех ее улетел туда, откуда прилетают бабочки.

–  Спокойной ночи, Дэнуц!

Она поцеловала его в лоб, потушила свечу и вышла, оставив Дэнуца при свете луны... и в обществе чего-то, что еще не вошло в комнату...

Но сердце Дэнуца слышало, как молча входит тихий, немой, острый, как тень летучей мыши, страх.

...И он мысленно начал громко, оглушительно громко, словно

попугай, повторять весь свой диалог с Ольгуцей и мамой: "Ты глуп! Ты глуп! Ты глуп! Иди побей Ольгуцу! Не стыдно тебе, ведь она над тобой смеется! Смеется над тобой..."

Другая мысль шипела змеей вместе с первой: "...На кладбище встает из могилы оборотень. Он желтый, черные глаза горят, зубы и когти растут, растут... и оборотень неслышно приходит в лунном свете... На кладбище, на кладбище... И не слышно, когда он приходит..."

Он открыл глаза: лунный страх заполнял комнату... Он резко поднял голову с подушки и обернулся: позади него никого не было, но, быть может, оборотень ушел и вернулся к себе...

"...Оборотни жаждут крови молодого человека..."

"...Молодой девушки!" - мысленно воскликнул Дэнуц.

Он перекрестился... Он лег, не помолившись перед сном. Он был бледен, как лунный свет.

Ольгуца опустила ложку в банку с вареньем, банку поставила в печку. Моника юркнула в постель. Ольгуца решительным шагом направилась к двери между их комнатой и комнатой Дэнуца, откуда доносился стук.

–  Кто там?

–  Я.

–  Кто "я"?

–  Я, твой брат.

–  Не верю!

–  Я говорю тебе, твой брат!

–  И чего же ты хочешь?

–  Хочу сказать тебе одну вещь.

–  Говори.

–  Открой дверь.

–  Зачем?

–  Чтобы я мог тебе сказать.

–  А что ты мне дашь, если я открою?

–  Скажи сама, чего ты хочешь?

Ольгуца нахмурилась. Она ничего не понимала.

–  Ольгуца, не открывай! - тихонько попросила Моника.

–  Почему?

–  Открой, Ольгуца, - прозвучал громкий голос Дэнуца.

–  Дай мне свое ружье.

–  Хорошо.

–  Поклянись.

–  Клянусь честью.

–  Скажи: клянусь.

–  Открой, Ольгуца. Клянусь честью.

Ольгуца повернула ключ, нажала на ручку и, распахнув дверь, появилась на пороге.

–  Где ружье?

–  Вот оно, возьми.

Ольгуца взяла ружье, не дав Дэнуцу переступить порог.

–  Плюшка! - поддела она брата, не выпуская ружья из рук.

–  Можешь называть меня так! Я не рассержусь.

–  Тогда я больше не буду тебя так называть.

–  Как хочешь.

–  А чего ты хочешь?

–  Ольгуца... я хочу помириться.

–  Хочешь помириться?

–  Да.

–  Правда?

–  Правда.

–  Тогда входи.

Дэнуц перевел

дух.

–  Моника, я и с тобой хочу помириться.

–  Как я рада, Дэнуц! Давай поцелуемся.

И они расцеловались: Дэнуц поспешно - в воздух, Моника по ошибке - в нос.

–  Что будем делать? - задумалась Ольгуца.

–  Угости его, Ольгуца, - попыталась убедить ее Моника.

–  Ты говоришь, угостить?

–  Конечно, Ольгуца, почему же не угостить?

–  Чем вы меня хотите угостить? - забеспокоился Дэнуц.

–  Но, клянешься? - спросила Ольгуца.

–  Разве я не поклялся?

–  Ружьем!

–  Хорошо, клянусь!

–  Повторяй за мной: клянусь...

–  Дети, вы не спите? - спросила во второй раз госпожа Деляну с противоположной стороны коридора.

–  Моника, скажи, что мы спим; тебе она поверит.

–  ...Еще нет, tante Алис.

–  Спокойной ночи, Моника. А я ведь слышу твой голос, Ольгуца!

–  Клянусь... Ну, Ольгуца! - начал Дэнуц шепотом.

–  Подожди, я сейчас придумаю!.. что у меня сделаются колики.

–  ...сделаются колики...

–  Ольгуца, это не клятва, а проклятие! - испугалась Моника.

–  Да? Отлично. Повторяй за мной... Что я сказала?

–  Что у меня сделаются колики... - поморщился Дэнуц.

–  ...и что я пролежу в постели все каникулы...

–  ...и что я пролежу в постели все каникулы...

–  ...и доктор посадит меня на диету...

–  ...и доктор посадит меня на диету... - забеспокоился Дэнуц.

–  ...без сладкого...

–  ...без сладкого... - горько вздохнул он.

–  ...если я скажу кому-нибудь...

–  ...если я скажу кому-нибудь...

–  ...о том, что мне покажет...

–  ...о том, что мне покажет...

–  ...Ольгуца...

–  ...Ольгуца...

–  Аминь!

–  Не забудь!.. А теперь возьми назад ружье.

–  Почему, Ольгуца?

–  Это детское ружье! Мне оно не нужно!

–  Я не возьму. Я тебе его дал.

–  Тогда я оставлю его для Моники... Ты положишь его куклам в кровать. Слышишь, Моника?

...Белые пилигримы лунных дорожек на ковре, трое босых детей в длинных ночных рубашках, один с белокурыми косами, двое других - темноволосые, пировали вокруг банки с вареньем.

И все трое ели одной ложкой, под присмотром одной и той же бабушки, варенье одних и тех же великанов - сидя на полу, на ковре.

II

БЕЛЫЙ ДОМИК И КРАСНОЕ ПЛАТЬЕ

Старший конюх дед Георге жил во дворе барского дома. У него в горнице был высокий, чисто выбеленный потолок, застланная покрывалом постель, окна, величиной с самую большую икону деревенской церкви. Еду приносила ему Аника с господского стола.