Мечты
Шрифт:
Он сидел у ее подъезда так же, как тогда. Только теперь был небрит, измучен, с усталым видом. Ее сердце сильно забилось в груди, в горле застыл комок, а к глазам подступили слезы. Никита не должен был приходить. Это удар ниже пояса. Она подошла к нему на ватных ногах.
— Что ты здесь делаешь? — спросила девушка.
— Привет. Жду тебя. Я не могу до тебя дозвониться, ты не отвечаешь на мои сообщения, я ждал тебя здесь каждый вечер. Анжелика, объясни мне, что происходит?
— Ничего, просто я не хочу тебя больше видеть. Вот и все. Что тут неясного?
— Не хочешь видеть? Все закончено? Анжелика, ты сказала, что любишь меня. Когда я обнимал тебя в…
— Прекрати! Перестань! — закричала девушка, и слезы покатились из ее глаз. — Замолчи! Я не хочу тебя слушать!
— Анжелика, успокойся,
— Нет! — крикнула она. — Нет! Уходи!
— Послушай, может, мы найдем место, где можно поговорить? На нас все смотрят.
— Я не хочу.
— Пожалуйста, я прошу тебя. Объясни мне все, и я уйду. Я не буду больше тебе надоедать.
— Ну, хорошо. Пойдем, поднимемся ко мне, но после этого ты уйдешь.
— Обещаю.
Молодые люди поднялись в квартиру Анжелики.
— Садись, я налью чай, мне надо успокоиться. Да и ты замерз наверняка. Я быстро.
Они прошли на кухню, где сели за стол, чтобы поговорить.
— Что ты знаешь обо мне? — устало спросила девушка.
— Я знаю только то, что ты хотела, чтобы я знал.
— Вот именно. А значит, ничего. Так вот, слушай. И я не уверена, что тебе понравится то, что ты услышишь. Но ты сам хотел, так что готовься.
Десять лет назад умерла моя мама. Я помню этот день так, как-будто это было вчера. Это была пятница. В четверг моя сестра (видишь, у меня еще есть сестра) звала поехать вместе в больницу к маме. Я не поехала, надо было идти на курсы английского. В пятницу мамы не стало. Она не простила мне того, что я предпочла английский походу к ней. С сестрой я не общалась со дня похорон.
— А отец?
— Что — отец? С ним я тоже не общаюсь. Он пьет. Я даже не знаю, что он сейчас делает.
— А как долго ты с ними не общалась и почему?
— Я же сказала, сразу после похорон. Я не могу их видеть. Я знаю, они ненавидят меня за то, что я не пошла к ней тогда. И потом, что я им скажу? «Привет, это я»? Это глупо. Да и не хочу я. Мне нечего им сказать.
— Зачем ты так? Им же тоже больно, не меньше, чем тебе. И у вас же больше никого нет. Так не лучше ли держаться друг друга? Вы ведь уже потеряли близкого человека — друга, жену, маму. Как же так?
— Все, хватит. Перестань меня жалеть. Мне это не надо. Я знаю, что я — непрощенная. И я не могу быть счастлива.
— Да что за ерунда! Кто тебе это сказал? — воскликнул юноша.
— Никто, я сама знаю.
— Анжелика, пойми, в этом нет твоей вины. Ты не могла знать, что будет. Тем более что ты была девчонкой! И они тебя любят. Все. И мама твоя, она смотрит на тебя сверху и радуется, что у нее такая дочка выросла.
— Прекрати, я не хочу это слышать. Я объяснила тебе то, что ты хотел. А теперь уходи.
— Я понял, Анжелика, это не они не простили тебя. Это ты сама себе не простила того, что было. Сначала тебе самой нужно себя простить, а потом уже просить о прощении других. Я очень хочу тебе помочь, если ты позволишь. Помнишь, как в том фильме «Жизнь, как она есть»? Если ты принимаешь помощь, это не значит, что ты сдался. Это значит, что ты не один. Так вот, я хочу, чтобы ты знала. Я готов тебе помочь в любое время дня и ночи, только позови. И еще я хочу, чтобы ты знала, что ты не одна. У тебя есть сестра, отец и я. И мы все любим тебя. Я буду ждать. И я знаю, что придет день, когда ты придешь ко мне. И я этого дня дождусь.
Никита встал, поцеловал ее в макушку и ушел. Анжелика плакала, а рядом не было никого, кто мог бы ее утешить. Но ей некого было в этом винить. Она так хотела сама.
Спустя несколько дней Анжелика стояла в магазине и выбирала диски с музыкой. Она была так увлечена, что не сразу различила песню, которая зазвучала. Это была песня Николая Носкова «Исповедь»:
Не осуждай меня, Господь, За то, что в жизненном смиреньи Я не пытался побороть свое земное назначенье. НеАнжелика стояла, а слезы сами катились из глаз. Девушка бросилась бежать. Она бежала, а слезы застилали ей глаза. Она не знала, куда бежит и сколько это продолжается. Но одно Анжелика знала точно. Это песня о ее отце. «Папочка, папочка, что же я наделала? Я так тебя люблю. И как я смогла бросить тебя в тот момент, когда была так нужна тебе?». Вдруг она остановилась перед церковью. Дверь была открыта и девушка зашла внутрь. Анжелика подошла к иконе «Неупиваемая чаша» и встала перед ней, а слезы все капали и капали из глаз. Она не знала, сколько простояла таким образом. Не знала и того, откуда у нее столько слез.
— Тебе нужна помощь, дочка? — услышала девушка голос за своей спиной.
Анжелика оглянулась и увидела священника.
— Да, батюшка, я заблудилась.
— Тогда ты пришла туда, куда нужно. Пойдем, — мягко сказал священник, и она пошла, не задавая никаких вопросов.
На следующий день девушка позвонила в дверь квартиры, где жил ее отец. Когда он открыл дверь, у нее защемило сердце. Десять лет. Десять лет они не виделись.
— Привет, папа, — сказала она.
— Дочка, ты? — сказал мужчина. Анжелика увидела в его глазах боль, радость, любовь и удивление одновременно. — Как же? Как же ты? Даже не предупредила. Я бы, я бы тогда…
— Прости меня, папа, прости! Я так перед тобой виновата! Я так тебя люблю! — плакала девушка.
— Ну, что ты, что ты, дочка. Мне не за что тебя прощать. Я так рад, что ты пришла! Заходи, заходи. Я тут обед готовлю.
Анжелика зашла в квартиру и закрыла за собой дверь. Она почувствовала себя дома.
На следующий день Анжелика пошла к сестре, но той не было дома. Пришлось звонить по телефону. Не лучший вариант, но все же лучше, чем вообще никак.
— Привет, — сказала девушка, немного волнуясь.