Чтение онлайн

— Мишель, — снова прохрипел он, пока его член быстро пульсировал во мне. Закрыла глаза, стараясь держать себя в руках, но слеза предательски выкатилась из глаза и, пробежав по виску, впиталась в подушку. — Мишель, я обожаю твоё имя… Оно словно песня. Такое мягкое, нежное, интригующее, — шептал мне на ухо, пытаясь отдышаться. Обняла его, не произнося ни слова. В груди стала разрастаться дыра. — Посмотри на меня, — приподнявшись на локте, он нежно взял меня за подбородок и повернул голову к себе. Открыв глаза, увидела боль в его взгляде. Он нежно коснулся губами сначала моего лба, потом кончика носа, потом моих губ и тихо продолжил: — Прости, что

опоздал. Видит бог, если бы ты встретилась мне на пару лет раньше, то сейчас была бы наша помолвка. Я бы придумал как это организовать. Но сейчас… Я не в силах противостоять своим родителям. Прости, что всё закончилось, не успев начаться. Прости, что не смог сотворить сказку для тебя. Я буду помнить эти недели. Всегда.

Он нежно поглаживал большим пальцем мою щёку, стирая бегущие слёзы. Я так ничего и не ответила ему. Я просто не знала, что сказать. Как облечь в слова то, что камнем лежало у меня на груди. Как признаться в том, что врала с первого дня. Как разбить в пух и прах его мечты, пусть и несбыточные?!

Он не заслуживал подобного разочарования. Пусть лучше я останусь в его воспоминаниях светлым пятном, а не грязной лужей. Пусть он помнит свои мечты обо мне, а не мою ложь.

[1] Я сейчас сойду с ума

Тебя нет так долго

Моё время подходит к концу

Мне нужен доктор, позовите доктора

Мне нужен доктор, доктор, чтобы вернуть меня к жизни… (англ.)

Джастин

Итан в итоге слёг с простудой, пролежав в постели весь Сочельник. Я целый день провёл с ребёнком, дежуря у его постели, пока Мишель ездила сдавать тест, и до ночи не отходил от него, а как только он провалился в очередной сон, то собрал вещи и уехал. В Малибу. На помолвку. Выбора у меня не осталось.

Перед выходом я увидел Мишель и, пытаясь искупить чувство вины, оставил ей свою карточку, чтобы она купила Итану всё, что он захочет на Рождество, как только проснётся. Он так ждал этого праздника и волшебства, что я не мог оставить их без финансовой возможности претворить в жизнь его мечты. Или хотя бы часть из них, которые можно купить за бабки. Так искренне верить в чудо умеют только дети. Нанни вообще не вышла попрощаться, продемонстрировав тем самым своё отношение к этому событию. Вместо этого она увлечённо делала заготовки для праздничного стола. Я впервые за всю свою жизнь проведу этот день без неё и не в своём доме.

Всю ночь в доме родителей я не спал и метался словно загнанный зверь. Утром игнорировал всех вокруг, избегая любых вопросов. Я просто закрылся в спальне и не выходил, выжидая момент. Весь прикол в том, что я не купил кольцо. Но зная о внушительной коллекции драгоценностей моей матери, догадывался, что она в лёгкую одолжит мне любое украшение, лишь бы помолвка состоялась. Однако моя мама жадная, что навело меня на шальную мысль.

Попробовать. А вдруг?!

Стоя в спальне перед зеркалом, смотрел на костюм, висевший на дверце шкафа. И вот что мне делать?! У меня было ощущение, что мне на ноги кандалы повесили и готовятся вывести на эшафот. Хотел кричать, но звуки застревали в горле. Хотел драться, но сил в руках не было. Хотел жить, но умирал.

Посмотрел на часы. Я ждал достаточно долго, чтобы времени не осталось, поэтому, плюнув на всё, вылетел из своей спальни и, сев на металлические перилла, съехал по ним на первый этаж. Обогнув лестницу и накрытые столы для гостей, вышел через раздвижные

стеклянные двери на террасу, где родители обычно завтракали. Этот дом был похож на аквариум из-за обилия панорамных окон и минимального количества глухих стен. Отчасти мне это нравилось, потому что было много света и воздуха. Но в тоже время, чувствовал себя здесь неуютно, ощущая рыбкой в банке. Условно моя спальня здесь была безжизненная и застывшая. Здесь не было души. А почему условно? А потому что я здесь ни разу не ночевал, поэтому фактически это гостевая спальня. Не было ни моих детских фото, ни семейных, ни милых всяких побрякушек или памятных вещей. Ничего.

В Малибу родители приезжали, когда им хотелось отдохнуть от бурной светской жизни в Беверли-Хиллз. Конечно, очень обременительно постоянно наряжаться и выходить в свет, улыбаться фотографам и обсуждать за спиной своих знакомых. Они постоянно курсировали между двумя домами, а ко мне, в Пасифик Палисайдс, приезжали крайне редко. Фактически от меня они переехали, когда мне было десять лет. С тех пор их ночевки со мной под одной крышей сошли на ноль. Иногда они мотались в Европу. Обычно летом.

— Ты ещё не одет?! — выгнув бровь, мама смерила меня оценивающим и презрительным взглядом.

Ей, кстати, никогда не нравилось то, как я одевался. Ни моя рэперская часть жизни, ни последующая, в которой я носил преимущественно джинсы, футболки и толстовки. Она считала, что я обязан надевать исключительно костюмы, сшитые на заказ, подчеркивая свой статус и принадлежность к привилегированному обществу. Периодически я мог надеть рубашку или брюки, но наглухо прятать себя в униформу не позволял. Я даже всегда думал, что на собственную свадьбу приду в джинсах и рубашке, но точно не в смокинге или фраке, упаси боже! Я простой парень, в конце концов, без мажорных закидонов. Однако мама присылала портного ко мне несколько раз, чтобы он снимал мои мерки, а на праздники дарила галстуки. И вот куда мне эти удавки носить?!

— Как видишь, — подошёл к их столику, за которым мама пила кофе, а отец внимательно изучал что-то в своём планшете. — Тут такое дело, я совершенно забыл про кольцо, — сверкнул улыбкой, уперев руки в стол и не сводя с неё взгляда.

— Наш водитель может съездить за ним к тебе домой, — пожав плечами, она продолжала пить кофе.

Смотрел на неё и понимал, что не чувствовал к этой женщине никакого тепла или трепета. Вообще тишина, мать её. Посмотрел на отца. Тоже не ёкнуло. Как такое возможно?! Эти люди дали мне жизнь, но видимо на этом всё и закончилось. Мы были абсолютно чужими друг другу. Если бы я сейчас узнал, например, что эти люди вообще не имели ко мне и моему рождению никакого отношения, то я бы даже не расстроился. Мне тогда наоборот стало бы понятно, почему их никогда не было рядом. Почему они выбрали деньги, а не собственного ребёнка.

— Ты не поняла, — мои губы растянулись в лукавой улыбке. — Кольца нет вообще. Я его не купил.

Мать поперхнулась и начала кашлять. Отец оторвался от своего планшета и уставился на меня свирепым взглядом. Да-да, сегодня Рождество, все магазины закрыты, а кольца нет. Такой вот я сообразительный, мать его!

— Что?! Как это «нет»?! — рявкнул он.

— Вот так. Просто нет, — пожал плечами и, отодвинув один из стульев, плюхнулся в него.

— Ты с ума сошёл?! Через час приедет Кайла с родителями! Через полтора часа приедут репортёры! Ты нас подставил?! — опешив, мама то ли визжала, то ли кричала. Но звук был неприятный.