Чтение онлайн

Верховный вдруг исчез, словно испарился. Эгран без сил опустился на холодный каменный пол. Его трясла мелкая, противная дрожь. От нее не было спасения ни колдовской силой, ни накопленной мудростью веков.

Эгран распластался на полу и в бессилии прикусил нижнюю губу. Из его прозрачных, сияющих мягким, добрым белым светом глаз упали первые за последние семьдесят миллионов лет слезы. И никто, кроме него самого не знал, были ли это слезы страха и отчаяния, или слезы радости.

А на полу пещеры, широко

раскинув руки в стороны и устремив взгляд невидящих зеленых глаз далеко-далеко в бесконечность, туда, где, наверное, до сих пор светили звезды, лежал Мечтатель. Он был мертв. Только интересно, что умерло раньше: он или его мечты?

Да и смертны ли мечты? Разве не могут они оторваться от породившего их, и устремиться в собственный полет, наперекор всему и вся? Разве не могут?

Виктор вдохнул чистый воздух, которого ему так не хватало в тесной каморке. Тут и простора побольше и поговорить есть с кем.

Смена закончилась, а значит…

— Привет, Виктор.

— Господин директор, как вы, на пенсию еще не отправили? — съязвил хронист. Физиономия директора была улыбающейся и вполне счастливой, а значит можно немного подтрунивать над начальством.

— Не, все нормально. Одна из камер, — Элиан Дирад упрямо называл приборы, сканирующие пространство, камерами. И надо сказать, он приучил к этому большую часть хронистов, — засекла, как этот гравикам спускался к нижним уровням. Ведь покрытие, дающее абсолютную стабилизацию у куполов способно поддержать машину и глубоко внизу. А там угрозы он не составит. Воины Бездны его быстро выловят.

— Ясно. То есть, вы реабилитированы?

— Абсолютно. Правда, — замялся Дирад, — кое-какой вопрос у меня еще остался. Явно связанный с этим похищением. А полицию спрашивать я не стал.

— Какой?

— Из музея в сорок пятом украли три доспеха типа МЕБОС и подчистую вымели склад с экспериментальными образцами боевых роботов двадцать первого века. Украли сразу же после похищения гравикама.

— Наверное, молодежь балуется! — предположил Виктор. — Решили поиграть в древние сражения. На машине спустились вниз, и там прикалываются.

— Может быть. — Устало улыбнулся директор, и махнул на прощание рукой.

Виктор хмыкнул, и пошел искать кого-нибудь из друзей — этим вечером хотелось развлечься.

Помнишь?

На полу пещеры, широко раскинув руки в стороны и устремив взгляд невидящих зеленых глаз далеко-далеко в бесконечность, туда, где, наверное, до сих пор светили звезды, лежал Мечтатель. Он был мертв. Только интересно, что умерло раньше: он или его мечты?

И что случилось с теми его мечтами, когда не стало породившего их? Сумели ли они найти себе иную плоть, кроме его веры? Что стало с ними, с его мечтами?

Слезы кончились, хранитель успокоился. Он не знал, что произошло с миром. Он был слеп и глух. Он слишком привык надеяться на свое

колдовское чутье, а сейчас он молчало. Верховный что-то говорил о том, что мы выиграли, что победа за нами. Он не может врать. Значит, так и есть. Ошибался он только в одном. Хранитель, лишившийся силы, не протянет шестьсот лет. И слава богам, пусть даже их и не существует.

МЕБОСы зашатались и упали. Броня раскрылась и оттуда начали выползать очумелые мальчишки, околдованные Верховным. Ведь он может играть только по правилам мира. Он не мог сотворить воинов бездны из ничего. Ему пришлось заставлять одних людей воровать машину, других МЕБОСов, третьи садиться в них и ими управлять.

Эгран прикинул, как там с энергией, махнул рукой. Мальчишек окутало оранжевое облако, и они исчезли. Пусть вернуться домой и все забудут. Им спокойнее и нам легче.

…Резервуары, создаваемые на Гарадом, показали дно. Туману, который был прочно связан поступавшей извне энергией, стало не хватать сил поддерживать свою структуру. И он, так же медленно, как и образовывался, стал развоплощаться. Молекулы отсоединялись одна от другой, превращаясь в пар. Пар концентрировался, сливался в капли, и обрушивался на купола.

Они вспыхнули все и сразу. Процесс шел медленно, но туман — это вам не ливень. Уже через секунду защита стала сдавать. На город обрушились первые за пятьсот лет дождевые капли. Они стремились вниз, туда, где была зона смерти, километры темноты и радиации. Они зальют пустоты, и город будет стоять на океане, прекрасный, как и сотни лет назад.

…С протяжным щелчком купола исчезли. И силовая и аннигиляционная сфера брони отключилась.

Шел дождь. Он будет идти еще много дней, пока туман станет распадаться на чистые элементы, его составляющие: азот, водород, кислород.

А потом дождь закончится. И над миром, забывшим, что такое день и ночь, давно живущим по универсальному времени, единому для любой точки планеты, засияет солнце.

А на полу пещеры, широко раскинув руки в стороны и устремив взгляд невидящих зеленых глаз далеко-далеко в бесконечность, туда, где, наверное, до сих пор светили звезды, лежал Мечтатель. Он был мертв. Только интересно, что умерло раньше: он или его мечты?

Только его мечты не умерли. Они остались жить. Остались жить после него, пусть, не принося славу, пусть и не увековечивая его имя, но жить, жить!

Человек сидел во вращающемся кресле в помещении самого высокого здания планеты, не считая, конечно же, белых башен. Он по привычке разглядывал в окно город, раскинувшийся от горизонта до горизонта.

Город был прекрасен. Он мерцал тысячами огней, он светился соплами транспортников, он переливался фонтанами на площадях. Интересно, можно ли описать город, не используя слов: светился, мерцал, переливался, горел, сквозил?.. Нет, пожалуй, нельзя. Ибо Город именно светится, мерцает, переливается, горит, сквозит миллиардами елочных лампочек на самой большой новогодней елке мира.