Мечтатель
Шрифт:
посеревшее лицо человека, перенесшего тяжелое испытание. В охапке он держал кучу пакетов. Вывалил их в кресло и замер над этой массой, и я снова увидел манто из серебристой лисицы, флакончики духов, украшения. Потом повернулся ко мне: обида где-то глубоко внутри сжимала мускулы возле рта, глаза же оставались сухими, яркими и желали только тьмы. Я встал и вышел из комнаты. Закрывая
Прошло три дня, а он по-прежнему не выходил из комнаты. За него я не беспокоился; ему нужно одиночество, дружба с самим собой. Больше меня тревожило внезапное исчезновение миссис Флорес. Мистер Эшли тоже волновался. Он уже хотел звонить в полицию.
– Я знаю этот город, - говорил он.
– С ней что-то случилось. Она слишком хорошенькая.
На четвертый вечер добровольного заточения Кристо я начал думать, что мистер Эшли прав.
Я постучался к Кристо. Он открыл. Выглядел взбудораженным, беспокойным.
– Миссис Флорес пропала, - сообщил я.
– Плохо. Смотрите.
Комната его стала сущим хаосом. Ковры давно надо было почистить, постель не убрана, подлокотники кресел уставлены пустыми стаканами, пепельницы переполнены.
В вазе из-под фруктов ничего, кроме яблочных огрызков и косточек от персиков.
Цветы давно завяли.
– Куда она ушла?
– Никто не знает.
– Плохо, - повторил он.
– Прекрасная женщина.
Вернувшись к себе, я услышал в коридоре шаги - то щелкали высокие каблуки. Шаги замерли перед моей дверью. Стук. Я открыл.
Там стояла женщина, прямая и светлая, желтые волосы отлетали от лица, словно от ветра. Платье - золотистый атлас, узкое и смелое, а от мимолетного порыва духов у меня перехватило дыхание. Я мог только смотреть на нее.
– Добрый вечер, - улыбнулась она.
– Миссис Флорес!
Она вошла, и я не торопясь осмотрел ее всю - от носков туфель на высоком каблуке до крохотного знамени ленточки в желтой прическе. Невероятно, однако передо мной стояла она. И немного грусто впридачу.
– Что теперь?
– спросил я.
Она кивнула на дверь Кристо.
Я
– Я хочу вас познакомить с одним моим другом, - сказал я.
Сначала он ее не узнал. Дыхание переполнило все его тело, когда он поднялся нам навстречу. Карие глаза расширились. Рот приоткрылся. Храбро она подошла, не сводя с него глаз.
– Здравствуйте, Кристо, - произнесла она.
– Миссис Флорес! Миссис Флорес!
Он повторял ее имя снова и снова, не веря своим глазам.
– Миссис Флорес - зачем вы это сделали?
Невинный, но жестокий вопрос. Она прижала ладонь ко рту, словно не хотела выпускать слова наружу.
– Я дура, - ахнула она.
– Какая я дура.
И исчезла, стремглав выскочив из комнаты, промчалась по коридору. Мы слышали ее быстрые шаги по лестнице, щелчок ключа в замке. Кристо смотрел ей вслед.
– Как она прекрасна, - вымолвил он.
– Прекраснее моей Шарлин.
– Она вас любит.
– Для меня сделать это. Стать блондинкой. Чудесно. Я большой дурак. Двадцать лет в Америке, и все искал не то. Не одежда. Не желтые волосы. А любовь. Вот тут, - и он постучал себя по груди.
– Скажите ей это, Кристо.
– Хорошие пионеры получатся.
– Чудесно.
Я смотрел, как он расправляет плечи и шагает по коридору. С верхней площадки лестницы наблюдал, как он стучится к миссис Флорес. Дверь открылась - за нею ждала она.
– Я хочу сильно извиниться, - произнес он.
– О, Кристо!
Она обвила его руками. Еще какое-то мгновение я смотрел на них. И тут у меня в голове все прояснилось. Все эти недели, всё, что я хотел сказать, всё, что хотел написать, - я мог написать это сейчас, и чувства, бурлившие у меня в крови, - они смешаются с чернилами и побегут через поля белой бумаги. Я бросился к себе в комнату, сел за машинку, и слова потекли, как по волшебству.