Чтение онлайн

Этот седой, высокий и худой как палка аристократ, с совершенно постным и непроницаемым лицом, должен был следить за соблюдением процедуры и законов и утвердить приговор.

Марая тоже как бы присутствовала. То есть физически была здесь же, в зале, - сидела на отдельном стуле, недалеко от входа. Но частично всё же и отсутствовала, поскольку была лишена возможности говорить и двигаться, спелёнутая заклинанием. Её взгляд был мутноватым и явно выдавал её скорее номинальное присутствие среди нас.

Все были очень серьёзны, а значит, надо внимательно слушать, ведь разбирательство касалось и меня. Но...

Но при встрече лицом к лицу с моим ночным кошмаром, таким сладким и будоражащим, что до сих пор в животе поднималась дрожь при воспоминании о прикосновении его губ, мысли были об одном: не думать о нём и «не замечать» его.

Второе удавалось плохо - Зуртамский каким-то чудом всё время оказывался на линии моего взгляда. Постоянно. Упорно. Как дятел долбит дерево, так его взгляд долбил меня, куда бы я ни поворачивалась. И только когда я схватила под руку батюшку и почти полностью задвинулась ему за спину, более или менее смогла вытеснить старосту с глаз долой.

А вот первое - не думать - вообще удавалось отвратительно. Я почти не слушала, когда перечислялись титулы присутствующих, излагались суть дела и его обстоятельства. Я пыталась не думать точно ли снится именно он? Может, это ошибка?

Как же узнать наверняка? Надо отвлечься. Например, послушать, что вещает длинно-жердый поверенный. Но как проверить - он это или не он? Ведь во сне я так и не видела лица, не рассмотрела никаких примет. Да и какие у него приметы? Или есть?

Нет, нет! Не буду на него смотреть! Надо просто попробовать его вспомнить. Вот звучит его голос, и это хорошо. Под эти знакомые звуки легче вспоминается его образ. Это сейчас под глазами у него тени, от этого взгляд кажется особенно тяжёлым и обжигающим, губы запеклись, скулы и нос заострились, и всё лицо бледное в прозелень, что при смуглой коже выглядит вообще ужасно. Да, досталось ему из-за меня. А так-то он красавец, Мараю можно понять. Хотя внешность ли его стала самым главным в её привязанности?

От мыслей меня оторвало моё имя, произнесённое вслух.

– ...поссорились? Или могла быть какая-то другая причина?
– спрашивал гранд-мэтр у Зуртамского.

– Я увидел Лиззи, - раздалось хриплое оттуда, куда я старалась не смотреть.

Но взглянуть на его сиятельство я себе позволила, хоть он и был в опасной близости от... ну просто в опасной близости и выглянула из-за круглого папенькиного плеча.

Ещё никогда мне не доводилось видеть гранд-мэтра таким.

Нет, солидным он был всегда. Ну за исключением тех случаев, когда речь шла о свежей идее. Тогда он становился словно сеттер, сделавший охотничью стойку. А вот таким, как сейчас, - не видела никогда.

Сейчас он был очень строгим. Даже суровым.

Ещё бы!

Марая своим нападением ставила под удар всю семью, весь свой род. Такой выверт девчонки, и неважно, что лет ей ещё мало, грозил не просто наказанием самой Марае, но и всей её семье. И гранд-мэтр сейчас стоял перед серьёзной проблемой: оправдать дочь и обеспечить ей более или менее нормальное будущее или пожертвовать её будущим, обеспечив будущее всего рода, в первую очередь своего наследника, Вольдемара.

– Нет, ваше сиятельство, мы с Мараей не

ссорились, - отвечал староста, и его попытку встать, чтобы ответить высокопоставленной особе с должным почтением, пресёк императорский представитель, придержав за плечо.
– Я... Я разглядел нездоровую бледность на лице своей... знакомой — девицы Лиззи Арчинской. Я подумал... Мне показалось...

Да чего мне сейчас бояться? Он даёт показания, и у меня есть законная возможность, не скрываясь, смотреть на него, и я воспользовалась этой возможностью: пялилась просто неприлично.

Как же ему всё-таки досталось!

Выглядит совершенно больным, едва шевелит губами, на лбу собрались горестные морщины и заметно, как над верхней губой выступает пот.

Да ему же больно!

Хотя это странно, вроде заклятье в грудь ему попало, не в голову. Почему это он едва мычит?

И я встретилась взглядом с Зуртамским - именно в этот момент он поднял на меня глаза.

– Мне показалось, что Лиззи обручается по принуждению.

Интонация была ровная, но в словах я услышала вопрос. Вопрос, а ещё боль, тревогу и ещё что-то, что я не могла опознать вот так, сразу. Но сделала возмущённое лицо и только тихо сказала «пфф» - вот ещё! А мой «защитник» будто спорил с кем-то (уж не со мной ли?), проговорил, повышая голос и прожигая меня своим тёмным опасным взглядом:

– Да, показалось! Она не такая обычно. Она...
– наконец это взгляд ушёл в сторону, на князя,

– покорность - это не про неё.

Я от удивления приоткрыла рот. О боги ржавого железа, откуда у него такое глубокое знание моей натуры? А староста продолжил, запинаясь и заикаясь:

– И я... я хотел спросить у Лиззи, в самом ли деле она хочет замуж за Вольдемара.

Поименованный несостоявшийся жених сидел на стуле, чуть в стороне от нас с папенькой, почти обняв себя за плечи, нахохлившись, будто воробей на морозном ветру, и ни на кого не смотрел. И на имя своё не отреагировал.

– Что, прямо во время церемонии помолвки решили спросить?
– гранд-мэтр не удержался от вопроса явно личного характера, но императорский поверенный смолчал.

Может, ему тоже стало интересно?

– Я пошёл в сторону помоста, потому что Лиззи не услышала меня, - Зуртамский склонил голову, но не в знак покорности. Этот взгляд был скорее угрозой, и спокойствие его тона не могло никого обмануть.

– Но между вами и Лиззи оставалось не менее десяти саженей, когда вы мгновенно оказались перед ней. Как вы переместились так быстро? И почему Марая выпустила в вас заклинание?

Его сиятельство не просто соблюдал процедуру, ему было действительно важно это знать.

– Она не в меня его выпустила, - тяжело выдохнул Зуртамский.
– Она метила в Лиззи. И то, что предназначалось ей в лицо, из-за разницы в росте попало мне в грудь.

– Что?!
– Ольга Леоновна вскочила с места. Всё время разбирательства она сидела совершенно белая и застывшая, не сводя такого же застывшего, неживого взгляда с дочери.

– Этого не может быть! Какой ей прок был у...
– голос несчастной матери сорвался, но она взяла себя в руки, - убивать невесту собственного брата?