Чтение онлайн

Еще одна стукнула о щит Марка. Трибун покачнулся и мысленно поблагодарил тех, кто сделал этот тяжелый щит. Несколько слоев толстой кожи, металла и дерева защищали в бою куда лучше, чем легкие щиты кочевников или видессиан. Тот щит, что дали аршаумы Марку во время похода на Видесс, был бы сейчас пробит насквозь.

Иезды продолжали наседать на римлян. Они были уже совсем близко.

— Копья к бою! — крикнул трибун, прикинув на глаз расстояние до врага. Марк высоко поднял меч и краем глаза заметил, как буккинаторы приложили к губам трубы.

— Вперед! —

крикнул он. Десятки трубачей передали приказ легионерам.

Сотни тяжелых копий разом метнулись на врагов. Раненые йезды дико кричали; их лошади ржали от боли и страха. Вопли людей и животных беспрестанно звучали в воздухе, кони валились на землю один за другим, придавливая собой всадников.

Некоторые йезды пытались защититься от копий щитами. Это спасало их в первый миг, но когда они пытались вырвать копья из щитов и выбросить мешавшие им древки, они обнаруживали, что мягкие железные наконечники римских копий согнулись от удара и намертво застряли в щитах, делая их бесполезными в бою. Ругаясь, йезды отбрасывали щиты в сторону.

Еще несколько сотен копий полетели во врагов. После этого с лязгом вышли из ножен короткие мечи легионеров. Закипел рукопашный бой.

Невозможно было сказать, что гнало йездов в битву — страх перед своим ужасным повелителем или одна только кровожадность. Но бились они яростно и отважно.

На римлян обрушились тучи кочевников. Пыль, поднятая их лошадьми, окутала легионеров душным, густым облаком.

Марк чихнул и прокашлялся. Глаза его покраснели и слезились от пыли. Он слепо рубил всадника, напиравшего прямо на него. Вдруг Скавр ощутил слабое сопротивление металла, которое означало, что меч вошел в тело. Брызнула теплая кровь, и Марк услышал стон. Он так никогда и не узнал, был это человек или конь.

Трибун вытер лицо рукавом, чтобы лучше видеть, и быстро огляделся по сторонам. Здесь и там йезды пробили глубокие бреши в рядах легионеров, однако настоящего прорыва не произошло. Повзводно и манипулами римляне быстро передвигались в самые горячие места боя, чтобы отразить натиск врага там, где давление было сильнее всего. В ближнем бою у римлян имелось куда больше преимуществ, чем у кочевников, несмотря на то что те были конными. Колющие мечи, прочные доспехи, тяжелые щиты и железная дисциплина, помноженная на гибкость и маневренность манипулярного строя, имели сейчас большее значение, чем умение рубить с седла.

Марк увидел, как Тит Пулион вступил в яростную схватку с йездом, громко крича и насмехаясь и нанося врагу удар за ударом. Пока разъяренный противник, поглощенный боем, желал только одного — зарубить дерзкого римлянина, один из легионеров незаметно наклонился и распорол живот коня. Животное рухнуло на землю, жалобно заржав. Пулион тотчас же подскочил к йезду и пронзил его мечом.

— Правильно! Лежачего не бьют, лежачего убьют! — засмеялся Луций Ворен. — Заставляй их спешиваться!

Ворен сражался с йездом, который потерял своего коня и вынужден был рубиться пешим. Римский гладий наносил короткие колющие удары, которым обучали легионеров учителя фехтования на тренировках.

Никакая ярость не могла устоять перед отточенностью римского фехтовального искусства. Йезд рухнул на землю, схватившись руками за живот. Скавр уловил гнилой запах. Это означало, что у йезда пробиты кишки.

Пулион уже бился с другим всадником. Они с Вореном давно позабыли о своих прежних распрях, но Пулион отнюдь не собирался позволить товарищу обойти себя в бою.

Йезд нацелился копьем на Зеприна Красного, который легко уклонился от удара. Огромный халогай был гибок и ловок в движениях. Со страшным воем северянин обрушил свой громадный топор на голову вражеского коня. Удар пришелся животному между глаз. Мозги забрызгали всех вокруг, и конь свалился, как громом пораженный. Второй удар подверг той же участи всадника.

Слева от легионеров сверкали боевые топоры — гвардейцы-халогаи уничтожали лучших солдат Авшара. Но макуранские копейщики, которые стояли в центре вражеской армии, сражались с не меньшим мужеством и искусством. Все больше северян бросались вперед, чтобы заменить в строю своих товарищей, павших в бою.

— Закройте брешь! — закричал Марк. — Помогите им!

Он отправил одну манипулу на левый фланг, чтобы не дать возможности макуранцам увеличить брешь между халогаями и легионерами. В армии, собранной из разномастных отрядов, подобная опасность была вполне вероятной. В битве у Сангария намдалени Дракса научили трибуна думать об этом. Скавр заплатил за урок дорогую цену.

Хотя Виридовикс не подчинялся никому на свете, он придвинулся ближе к трибуну. Кельт был рад помочь халогаям. Суровые, мрачные люди, — куда более пессимистичные, чем его соплеменники-кельты, — халогай чем-то все же напоминали Виридовиксу его народ.

Один макуранец попытался ударить кельта по голове обломком копья. Виридовикс нагнулся и отбил удар. Металлический панцирь, защищающий лошадь макуранского копейщика, спас ее от ранения. Она взвилась на дыбы, чтобы ударить Виридовикса копытами, однако тот увернулся. Мгновение враги смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша. Под коническим шлемом с плюмажем кельт видел смуглое лицо, покрытое маслянистыми каплями пота; густо навощенные усы грозно топорщились, как рога. Рыжие усы Виридовикса были влажными и обвисли. Поглядев на Виридовикса настороженно, макуранец хлебнул вина из бурдюка, с уважением отсалютовал кельту и повернул коня в другую сторону.

— Пусть ты выйдешь из боя невредимым, — бросил ему вслед Виридовикс. Он не имел ни малейшего понятия, услышал ли его макуранец, а если и услышал, то понял ли слова, произнесенные по-видессиански.

Новая атака йездов чуть было не отбросила Марка с его манипулой назад, но Гай Филипп и Гагик Багратони остановили напор кочевников.

Васпуракане бились с захватчиками с такой исступленной яростью и презрением к смерти, что это ужасало даже привычного ко всему Гая Филиппа. Старший центурион содрогнулся, увидев, как один из «принцев» и иезд одновременно пронзили друг друга саблями и упали на землю, схватившись в предсмертном объятии.