Чтение онлайн

Я чуть запоздало почувствовал ощущение правильностивыполненного движения и мысленно вздохнул: Круча мог бы мной гордиться. Если бы дожил до этого дня.

– Ко-о-от!!!

«Значит, третий – Череп», – мелькнуло на краю сознания.

Потом я вскочил, ушел от серии атак в горло, колено и в пах, сорвал с пояса чекан… и полетел на пол. Пытаясь понять, что меня ударило в плечо, и уворачиваясь от удара коленом в лицо…

Левая рука, которой я пытался опереться

об пол, обессиленно подогнулась, я шарахнулся лбом о сапог того, кто умер первым, и… почувствовал боль…

– Я его подстрелил! Добива-а-ай!!!

«Сзади… Арбалетчик… – мелькнуло в голове. А потом мои губы сами собой прошептали: – Элмао-коити-нарр…»

Падающий на голову меч ощутимо замедлился. И я, почувствовав, что могу успеть уйти от удара, прыгнул вперед прямо с четверенек.

Перед глазами мелькнула рукоять выпавшего из руки чекана, сапог все еще бьющегося в агонии «первого» и, наконец, наголенник Черепа.

Пальцы правой руки сомкнулись на щиколотке, правое плечо врубилось в колено и продолжило движение дальше.

Воин опрокидывался назад слишком медленно – я успел выхватить из перевязи еще один метательный нож, вогнать его ему между ног и скрутить корпус, уходя от возможного удара сзади. Оказалось, последнее движение было лишним – арбалетчик, простреливший мне плечо, еще только начал тянуться за мечом.

Я тут же вскочил на ноги, подхватил с пола чекан, прыгнул к нему и вбил клюв за левую ключицу. Потом рванул оружие на себя, выламывая кость и разрывая сердечную жилу, и на всякий случай сместился в сторону.

Силы, ниспосланной мне Благословением Двуликого, было много. Даже очень – при желании я мог бы, наверное, вскинуть на плечи коня или забросить взрослого мужика на крышу сарая. Только я не обольщался. Вернее, помнил, что каждое движение, которое я делал в этом состоянии, выжигало меня изнутри.

«Еще немного…» – пообещал себе я, убедился, что все четыре моих противника мертвы, кинул взгляд на баронессу и, наткнувшись на ее взгляд, попробовал успокоить:

– Все будет хорошо…

Ее милость равнодушно пожала плечами и попыталась вытащить руку из-под трупа.

Я пинком откатил тело к стене, помог ей встать, потом подобрал метательные ножи, поднял с пола посох и, почувствовав движение, повернул голову к двери, ведущей в белый зал.

Оранжевый – тот, который собирался «стоять тут» и который позвал эту троицу – вытаращенными глазами оглядывал коридор. Наткнувшись на мой взгляд, он изо всех сил захлопнул дверь и исчез.

Я криво усмехнулся, потом вспомнил о своей ране и осторожно прикоснулся к плечу.

Мне повезло. Да еще как – арбалетный болт, выпущенный практически в упор, пробил мышцу

над ключицей. Насквозь. И улетел дальше, не задев ни одного крупного сосуда.

Работать левой рукой я, конечно же, не мог, но при должном лечении и покое рана должна была зажить через три-четыре десятины. Без каких-либо последствий.

Ее милость, которая, как все дворянки, обязана была разбираться во врачевании, видимо, пришла к такому же выводу. Так как, мельком оглядев входное и выходное отверстия, принялась оттирать со своих брюк пятно крови.

Решив, что перевязать такую рану можно будет и потом, я скользнул к двери в белый зал, толкнул ее от себя и… услышал далекие крики:

– Подпирайте двери! Быстрее!!!

– Эй, ты!! Тащи оглоблю, живо!!!

– Окна, окна не забудьте!

– Сена сюда, ну-у-у!!!

Я закрыл глаза и провалился в прошлое.

– Еще сена, Осип! А то крыльцо все никак не займется…

– Как прикажете, ваша светлость!

– И прикажи принести вина – горло пересохло… – Мужчина, стоящий ко мне спиной, поворачивается, и я еле сдерживаю крик: это Ареник Тьюварр, младший сын графа Виллефорда! А мужчина рядом с ним – его телохранитель Воха Селезень!!!

– Этого не может быть… – шепчу я и прокусываю себе губу.

Ни наследник нашего сюзерена, ни его тень не пропадают, а наоборот, становятся даже четче. И я вдруг понимаю, что все происходящее – не сон.

– Не дергайся, сынок… – еле слышно шепчут на ухо. – Если хочешь жить.

Не понимаю. Ни единого слова. Но слышу в голосе участие. Поэтому перестаю рваться и так же тихо спрашиваю:

– Где Ларка… и мама?

Молчание… Долгое-долгое… Потом тяжелый вздох и шепот. От которого у меня останавливается сердце:

– Там. Внутри…

– За что?!

Это – не я. Это мои губы. Сами по себе… А я поворачиваю голову и смотрю, как стоит тот, кто меня держит.

Коренастый воин в цветах рода Тьюваров виновато отводит взгляд. Я кривлю губы в страшной усмешке и… бью. Между ног. Пяткой. Изо всех сил.

С шеи и правого запястья соскальзывают железные пальцы. Над ухом раздается стон. А потом пропадает в гудении пламени… Пламени, в котором сгорает моя семья.