Чтение онлайн

Джон попытался успокоить свои опасения, выходя из комнаты, где разместилась Элли.

Она всё ещё выглядела не очень. Её кожа казалась чрезмерно бледной, даже учитывая то, сколько времени они за последние несколько недель провели в помещении — в поездах, под землёй и далеко от солнца. Её щеки казались впалыми, и это беспокоило его не меньше, чем худое как у манекенщицы тело — и он не подразумевал под этим комплимент.

Она также казалась отстранённой.

Это могло быть вызвано ошейником, в котором, как

известно Джону, Балидор выставил более суровые настройки, пытаясь удержать Ревика на расстоянии.

Однако Джон сомневался, что всё объяснялось ошейником.

В последние дни она всегда казалась слушающей, словно часть её находилась в другом месте. Он замечал и в Балидоре нечто схожее, но не хотел слишком задумываться о том, что это означало.

Он также уловил намёк той пугающей видящей, Вой Пай. Они находились в саду, когда она отпустила шуточку про то, что «только дурак», и все они это слышали. Все они также видели, как она адресовала этот комментарий Балидору, когда они вошли внутрь.

Теперь он невольно задавался вопросом… а вдруг Вой Пай права?

Вдруг между Элли и Балидором что-то было?

Если так, то она чертовски хорошо молчала об этом. Они, казалось, уже давно были довольно близки, по крайней мере, пока не наорали друг на друга под Старым Домом в Сиртауне. Даже теперь, когда он едва не убил её, она перешучивалась с ним и бросала взгляды, напоминавшие какое-то секретное общение между ними.

Однако Джон никогда не замечал ничего большего. Даже их секреты казались им больше военными делами, нежели чем-то личным.

Балидор, возможно, время от времени смотрел на неё слишком долго, но с видящими такое случалось. Похоже, все видящие так делали — и Дорже говорил ему, что Элли влияла на видящих сильнее большинства, и на мужчин, и на женщин. В основном потому, что её разделение с Ревиком влияло на их свет.

Обычно это ни черта не значило.

Добравшись до конца коридора за её спальней, он свернул направо мимо алькова в храмовом стиле, который образовывал своеобразное фойе в здании, где её разместили. Лишь мельком взглянув на узорную резьбу по дереву, изображавшую двух драконов, которые изогнулись над вторым круглым дверным проходом, Джон спустился по лестницам и вышел в наружный дворик.

Они дали ему личные покои где-то там, но ему нужно хоть немножко побыть на свежем воздухе. Не только Элли слишком много времени проводила в помещении.

Отыскав уголок сада рядом с извилистым ручейком, который огибал каменные скульптуры и цветущие вишнёвые деревья, Джон вздохнул и уселся на каменную скамейку.

Он закрыл глаза и подставил лицо солнцу.

Боги, как он скучал по солнцу. Однако прежде чем он успел как следует расслабиться и насладиться тёплыми лучами, на его лицо упала тень.

Джон открыл глаза.

Над ним стоял Дорже, и его лицо выражало нетерпение.

Не нетерпение — раздражение.

Может, даже граничившее со злостью.

— Что это такое? — потребовал видящий. — Что это? Ты собирался рассказать мне, Джон?

Джон моргнул из-за лучей яркого света, которые били ему прямо в глаза

поверх головы видящего. Затем он посмотрел вниз и уставился на то, что видящий сердито бросил ему на колени. Это был большой квадратный альбом в твёрдой обложке.

— Я слышал, ты проводил время со своим мучителем, — отрывисто произнёс Дорже на прекси. — И ты навещал его? В Непале? Говорят, ежедневно. Что это такое, Джон?

Джон вздохнул, убрав руку от лица.

— Похоже, ты и так всё знаешь, так чего спрашиваешь тогда? — проворчал он.

— Джон, — раздражённо выдохнул Дорже. — Ты объяснишь мне это или нет?

Джон пренебрежительно отмахнулся от него, перевернув альбом, который дал ему Дорже. Посмотрев на линии, нарисованные чёрным углём, он прищурился, пытаясь различить цифры вдоль границ диаграммы, замечая различные штриховки и текстуры на одном изображении. Некоторые линии, казалось, состояли из тёмных точек, другие выглядели пунктирными. Некоторые вообще были такими бледными, что напоминали всего лишь тени на странице.

Он покрутил разные диаграммы и так, и сяк, но всё равно не мог их понять.

— Что это такое? — спросил он.

— Ты мне скажи, — ответил Дорже. — Что ты делаешь, Джон?

Джон раздражённо выдохнул, снова щурясь от солнечных лучей, потому что видящий повернул голову, и она уже не заслоняла солнце.

— Может, ты хотя бы сядешь, чтобы я тебя видел?

Дорже тут же сел. Выражение его лица не расслабилось. Как и глаза, которые смотрели на Джона с неприкрытым обвинением и почти болью.

Джон начинал привыкать к пристальным взглядам видящих. Поначалу это казалось ему навязчивым. Теперь же, при взгляде на Дорже, беспокойство и забота в этих глазах казались ему даже милыми.

— Не отвлекай меня, — сказал Дорже. — Что ты делаешь, Джон?

Джон нахмурился. Затем поднял ладонь.

— Слушай, это же ерунда, — он вздохнул и пролистал ещё несколько страниц, показывая на отметины. — Его пальцы были стёрты в кровь, потому что он рисовал своё безумное дерьмо на камне. Я дал ему бумагу. И угольные карандаши. Ерунда.

— Ты теперь помогаешь своему мучителю? — переспросил Дорже.

— Иисусе. Ну чего ты драматизируешь? Мне нужно вести себя как он, чтобы убедить тебя, что я ничего не задумал?

Дорже поймал Джона за руку — за ту, на которой отсутствовало несколько пальцев.

— Он теперь твой друг? Твой новый приятель?

— Твою ж мать, — выругался Джон, отдёргивая руку. — Я подумал, что может, полезно будет увидеть, что он пишет. Чего доброго, это могла быть секретная формула для поиска Шангри-Лы [4] .