Меч Севера
Шрифт:
— А как с железным человеком? И с другими королевскими гвардейцами? Я думаю, они убили и Йорна тоже.
Йорн. Это имя вызвало воспоминания. Они удерживали долину от противника, имевшего сокрушительный перевес. Красный Рейн слева от него, Таран — позади и Йорн — справа. Йорн присоединился к городской гвардии после войны. Он был надежным парнем. Странно, что надежные ребята всегда умирали молодыми.
Кейн откашлялся.
— Если кто–нибудь захочет причинить вам вред, им придется сначала пройти через меня и Джерека.
Раздался рык, и к ним на гребне холма присоединился Хрипун.
—
— Не забудь про меня, — встрял Брик, изо всех сил стараясь звучать круто. С очень серьезным видом он кивнул троим мужчинам, которые возвышались над ним, и выпятил свою тощую грудь. Затем он перехватил устремленный на него взгляд Коринны, и его румяные щеки вспыхнули алым.
Кейн повернулся.
— Яна, а ты?
У жительницы Нефритовых островов был виноватый вид.
— Я должна сообщить Императору о том, что произошло. Нужно будет направить группу большей численности. Вора необходимо найти и вернуть ключ, в противном случае трудно себе представить, что может натворить гхолам.
— Женщины, — с отвращением проскрежетал Джерек. — Вот почему их не берут с собой. На женщину можно рассчитывать лишь в одном: она подведет тебя именно тогда, когда больше всего нужна.
Яна застыла.
— Ты не дал мне закончить, — холодно сказала она. — Я помогу вам доставить этих детей в безопасное место, прежде чем вернусь на восток. Возможно, вор все еще впереди нас.
Кейн перевел взгляд с Яны на Джерека. Возможно, ему только показалось, но он, кажется, заметил на лице Волка призрачную улыбку.
ЧТО НАХОДИТСЯ ВНИЗУ
Взрыв был таким сильным, что Даварус Коул зашатался, но ему каким–то образом удалось удержаться на ногах на скользком мраморе. На улице прямо перед ним расползались по мокрым плитам останки патруля Белых Плащей, который стоял там мгновением раньше. Кровь и внутренности, тихо побулькивая, расплывались вокруг обрывков плащей, кусков изуродованного металла и осколков почерневших костей.
Потрясенный Коул смотрел на Танатеса. От чародея исходило потрескивание энергии, которой он наполнился до предела, выкачав непомерное количество магии из руды, что хранилась в башнях Заброшенного края. Алую тряпку, закрывающую его глаза, пронизывало зловещее сияние. По его изодранному плащу плясали крошечные дуги черного пламени.
— Неужели тебе нужно было это делать? — с яростным осуждением спросил Коул. — У этих мужчин, возможно, были семьи.
«А ты напустил на Белых Плащей шаркунов — там, в Новой Страде», — напомнил ему вероломный голос в голове. Хотя это было совсем другое дело. Люди Прайэма собирались его убить.
Нахмурившись, он опустил взгляд на дымящиеся останки и подавил тошноту, поднимавшуюся изнутри. По всей вероятности, эти люди также собирались его убить. Какой–то год назад мир был для него черно–белым. Теперь же каждый выбор, что он делал, казался неверным.
Голос чародея прозвучал твердо, как сталь:
— Это — меньшее зло. Белым Плащам не разрешается иметь семьи. Они — рабы, на которых лежит проклятье: им предстояло зачахнуть, проведя свои короткие жизни в мучительной неволе; их кровь и семя и в конечном счете самая сущность пожираются служительницами Белой Госпожи, чтобы поддержать свое неестественное существование. Этим людям гораздо лучше быть мертвыми.
Коул вспомнил странную жидкость, которая текла из ушей Прайэма
«Нерожденные хорошо напитались сегодня ночью».
И тут потребовалось все его самообладание, чтобы не опорожнить желудок прямо на улице.
Танатес повернулся к большой толпе, которая собралась у самых причалов. Позади толпы, в гавани, был виден корабль, который они силой забрали возле Новой Страды, он дико кренился под ударами непрестанных порывов ветра и проливного дождя.
— Вы теперь — Вольный Люд, — прогрохотал чародей. Его голос почему–то перекрывал шум бури. — Тем из вас, кто хочет бежать, я советую найти убежище от того, что сейчас грядет. Те, у кого есть дома, могут вернуться в них. — Танатес поднял руку и медленно сжал ее в кулак. Когда он продолжил, его голос зазвучал еще громче. Казалось, он грохочет, подобно грому, и черное пламя, которое обвивало его тело, ярко вспыхивало с каждым словом: — Те из вас, кто потерял любимых в Заброшенном краю, те, кто ощущает пустоту в сердце, которую не может объяснить, — помните, что я говорил вам. Помните, что сделала женщина, которая правит этим городом. Скоро ваши украденные воспоминания вернутся. Не могу обещать, что вы не испытаете горя. Не могу гарантировать, что ярость, которую вы ощутите, не поглотит вас. Но я предлагаю вам вот что: присоединитесь ко мне, пока я ищу ответы, и я обещаю, что заставлю Белую Госпожу заплатить за все беды, за все горе, что она принесла вам!
Когда чародей закончил говорить, толпа разразилась одобрительными возгласами и рукоплесканиями. Коул увидел решимость в глазах многих. Должник, имени которого он не знал, сделал шаг вперед. Это один из друзей Скитальца, осознал Даварус.
— Я потерял там хорошего друга. У меня нет своей семьи, но у Скитальца она была. За мной долг перед ним — отомстить этой стерве.
Это вызвало новую волну рукоплесканий. Выступил вперед другой телассец.
— Скиталец был и моим другом. Белая Госпожа должна заплатить за то, что она сделала. Она должна заплатить!
Над причалом пронеслась новая волна одобрительных восклицаний. Стало формироваться единодушие, и гнев толпы поворачивал его к единой цели, единому направлению действий.
Неожиданно вперед шагнул Дымина.
— Я сожгу этот чертов город дотла! — рявкнул он. — И в нем — каждого мужчину, женщину и ребенка!
Воцарилась тишина, которую нарушил лишь чей–то громкий кашель.
— За то, что она сделала! — с запозданием добавил Дымина.
Он огляделся по сторонам в отчаянных поисках поддержки.
— Это кажется несколько… чрезмерным, — медленно проговорил Коул. — Кроме того, город построен из мрамора. Он никогда не загорится. Особенно — в такую погоду.
Дымина скукожился и мгновением позже стыдливо затесался в толпе, которая выглядела теперь довольно разочарованной.
Коул сделал глубокий вдох. Спасать положение предстояло ему.
— Мне прекрасно известно, сколь чудовищна Белая Госпожа, — начал он нерешительно. — Я верно служил ей. Но после того, как все было сделано, она попыталась убрать меня. И почти преуспела в этом. Почти, но не совсем. Я выжил. Благодаря этому человеку я выжил. — Коул указал на Танатеса. — И мой долг — встать сейчас рядом с ним. И это ваш долг — тоже! Несколько месяцев назад народ Благоприятного края свалил одного тирана. Сегодня мы можем свалить другого.