Мажор
Шрифт:
– Я? Петь?
– засмущалась губернаторша.
– Садитесь напротив!
– приказал князь. Достал платок, положил на колени. Начал водить пальцами. Взял гитару в руки.
– Подпевайте за мной, вместе с дочерью, слово в слово…
Что-о стои-и-шь, качаясь, то-о-онкая рябина…
Головой склоняясь до самого тына?
А через дорогу, за рекой широкой
Так же одиноко дуб стоит
(Тонкая рябина. Слова И. Сурикова. Муз. Народная).
…..
Провожать князя, как самого дорогого и обожаемого гостя, вышло всё семейство. Довели до дверей кареты. Долго прощались, жали руку, говорили пожелания на «дорожку».
– Как хорошо, что вы заехали к нам в гости, ваше сиятельство, - нежно ворковала подобревшая хозяйка.
– Уважили, так уважили. В душе птицы поют – так хорошо - будто в церковь сходили: И напелись и наревелись. И все грехи отпустили.
Она подошла вплотную к князю и «незаметно» стала подавать толстый пакет.
– Прими, Кирилл Васильевич, собрала гостинец. Не брезгуй. От всей души.
– Э...
– мягко отстранили руку.
– Пожалуй не стоит.
– Стоит, стоит, - губернаторша настойчиво толкала пакет.
– Тут, достаточно, чтобы оно того стоило.
– И всё же, уважаемая Марфа Васильевна, нет. Вдруг, кто-то, что-то, не так подумает или не то поймёт?
– Никто ничего не подумает. Пусть только попробуют подумать! Я им такое покажу! Иж, взяли привычку – думать!
– Ах, мon cher ami...,– князь встрепенулся.
– Я, кажется, знаю, как поступить, чтобы были довольны все.
– И как?
– женщина удивлённо вскинула брови.
– Пусть, уважаемый Иван Петрович, выразит, lapetite donation (Небольшое пожертвование. Франц.), бригаде, которой я имею честь командовать.
На гостя посмотрели прищуренными глазами. – Solution tres originale! (Очень оригинальное решение! Франц.) - Перевели взгляд на мужа. Свели брови.
– Иван, ты знаешь, что делать!
.....
Не проехав и сотни метров карету «подрезала» бричка.
Вселенец недовольно заскрипел зубами. Он сразу узнал поручика. «Я этому Ахтырскому кониводителю! Ногу прострелю. В трёх местах! И будет всю жизнь хромать на костыле как одноногий Джон Сильвер из «Острова сокровищ». Это же надо так не соблюдать ПДД? Вся улица пуста? Никого нет. Ни души! Езжай – куда хочешь! А он постоянно лезет под колёса».
– Ваше сиятельство, дозвольте слово сказать, - поручик выскочил из повозки.
– Да говори, уже, - князь отодвинул занавесь в окне.
– Кирилл Васильевич! Ваше сиятельство, хотел пригласить в «Молчаливого ягнёнка». Сегодня как раз собираются господа офицеры. Так, сказать, желают познакомиться, представиться. Я немного поведал про вас.
– Представляю, что ты им натрепал?
– перебили поручика. – Наверное - эдакий дьявол во
– Как можно-с, ваше сиятельство?
– гусар потупил взгляд. И вдруг покраснел как красная девица.
– Я характеризовал вас только с положительной стороны. Конечно, рассказал пару правдивых историй, о том, как мы пересекались в Петербурге. Но, клянусь честью, там нет не слова лжи.
– Как же, поверил тебе!
– рассмеялся подполковник.
– Ладно, всё равно вечер свободный. Показывай дорогу.
…..
По настоящему своим, среди господ офицеров, залётный подполковник стал только после распития седьмого ящика с шампанским.
– Господа офицеры!
– заплетающимся голосом, он вещал очередной тост. Вино в его бокале шипело и пенилось, пузырьки в нем поднимались крупные, как горошины.
– Всюду бывал, много повидал. Но, ваша компания, господа - лучшее, что есть на этой грешной зе… ик, мле. Так выпьем, за вас: За ум, честь и гордость России, господа! Виват!
– Отлично сказано! – застучали фужеры.
– Кирилл Васильевич, дорогой ты мой человек, - полез лобзаться, дыша перегаром, какой-то человек, в форме пехотного полковника.
– Поручик Левашов, - он махнул в сторону вдрабадан «трезвого» гусара Ахтырского полка, рассказал презабавную историю, как вы загнули дуло пистолета, а потом на спор, пытались подстрелить вашего слугу.
– Ик… Кто, я?
– непонимающим взглядом попытались собрать мысли в кучу.
– Точно, так-с, - ответили с таким же «пустым» взглядом.
– А?
– наконец-то поймали убегающее за огороды воспоминание.
– Допустим, стрелял. А к чему вопрос? Надо кого-то подстрелить?
– Нет, другое, - полковник достал золотой империал, покрутил между пальцев, а потом согнул пополам.
– Так, повторить, сможете? Любопытно узнать – могут ли в Петербурге такое-с?
– Всего-то? Согнуть монету? – неожиданно расстроили пехотинца.
– Давайте, ик.., по другому.
Князь встал и поднял согнутый кругляш над головой.
– Господа офицеры, пари! Кто разогнёт монету, даю тысячу рублей! Нет, отставить. Тысяча - мелко для князя Ланина! Пять тысяч, господа!
– А я, а я, - голова пьяного Ахтырского гусара приподнялась от стола, - два ящика шампанского, сверху.
Желающие заработать шальные деньги и шампанское потянулись в сторону спорщиков. Крутили монету в руках. Срывали кожу, скрипели зубами, ломали ногти - пытались разогнуть чтобы получить вознаграждение.
После двух, трех, пяти тостов дружеской попойки, заколдованный кусок металла по-прежнему был в согнутом состоянии. Ставка пари выросла до десяти тысяч. Столичный гость шиковал.
– Ладно, друг, - полковник достал из портмоне и отчитал десять тысяч.
– Посмотрим на твоё умение. Сможешь ли ты разогнуть сам?