Майами
Шрифт:
– Ты прав, – печально согласилась Николь, – надо сваливать, и поскорее, нельзя же заказывать шотландский виски по двенадцать долларов за порцию.
– А двадцатидолларовую яичницу? – добавил ее супруг, воспринявший ресторанное меню в этом патентованном раю для миллиардеров как страницу с описанием бреда свихнувшегося арабского шейха.
Открыв в первый же вечер преподнесенный услужливым официантом фолиант в кожаном переплете, Роджер был потрясен, обнаружив, что омара ему подадут за каких-нибудь девяносто американских долларов, тогда как за обычный зеленый салат (три
– И все же перед отъездом нам необходимо в последний раз заглянуть в банк, – заявила Николь, которой очень не хотелось верить, что Глория Симпсон начисто о них забыла.
– Но ведь мы уже трижды туда ходили, нас там принимают за каких-то аферистов, – возразил Роджер.
– Зайдем еще разок. Сделай это для меня.
– Ну, хорошо, – скрепя сердце согласился он только для того, чтобы не спорить с женой, хотя очередной поход должен был закончиться так же бесславно, как и все предыдущие.
Спустя несколько минут перед ними в четвертый раз отворилась монументальная дверь монакского филиала. Чтобы избежать нового унижения, Николь обратилась в другое окошечко.
– Скажите, к вам не поступил перевод на имя Николь Эйвон?
– Минуту, мадам, я проверю.
Несколько быстрых пассажей на клавиатуре компьютера, и девушка объявила:
– Нет, мадам Эйвон, мне жаль, но на ваше имя ничего нет.
– Вы уверены? Потому что я жду этого перевода уже несколько дней…
– Если хотите, я могу посмотреть еще раз.
И пока она добросовестно взялась за новую проверку, Роджер прошептал на ухо жене:
– Я же тебе говорил. Мы зря теряем время, богатым и дела нет до таких людей, как мы. Эта старая мымра попользовалась нами, чтобы вернуть свои десять миллионов. Единственное, что ее по-настоящему интересовало, это ее собственные деньги. Давай пойдем отсюда подобру-поздорову.
Николь, удрученная замечанием, которое походило на правду, все же заупрямилась, желая дождаться ответа.
– Нет, мадам, мне правда очень жаль, я не знаю, чем вам помочь, приходите завтра. Или, если хотите, я вам сообщу по телефону, как только на ваше имя что-то поступит?
– Да, это было бы очень мило…
Но Роджер взял ее за руку:
– Николь, пойдем, через час нас уже не будет в отеле, мы уезжаем из Монако.
Она не настаивала. Поблагодарив девушку за любезность, Николь нехотя двинулась к выходу.
Она чувствовала себя преданной. Конечно, у нее было утешение – никто не сможет ее лишить сознания того, что она отомстила за смерть месье Б. и блестяще довела до конца это сложное расследование. Но, увы, ей не удалось извлечь из этого славы и денег. К тому же теперь у нее нет ни работы, ни квартиры.
Она собиралась уже выйти за дверь банка, когда услышала, что кто-то окликает ее. Ее звала служащая, которая наводила справки. Неужто в это самое мгновение
Николь с трепещущим сердцем поспешила вернуться к кассе.
– Вы что-то получили?
– Нет… – сочувственно ответила ей девушка, осознавая, что расстроила эту симпатичную американку, – я просто хотела уточнить по буквам, как пишется ваше имя?
Вопрос показался Николь странным. Ведь проще ее фамилии, кажется, трудно сыскать.
– Эйвон, – выдавила она и произнесла по буквам: – A-V-O-N.
– О, тогда это совсем другое дело.
– Другое?
– Да, дело в том, что вначале я набрала «Эвон»: E-V-O-N.
Николь совсем упустила из виду, что живущие в Монако говорят по-французски, и девушка написала ее английскую фамилию на французский лад.
– Подождите секунду, – попросила кассир. Она застучала по клавишам, и ее лицо тут же просветлело.
– Да, действительно, – радостно сообщила она, – перевод на ваше имя поступил вчера вечером. Вы желаете снять некоторую сумму?
– Э… да, – промямлила Николь, не верившая своим ушам.
Она повернулась к мужу, сияя от радости: миссис Симпсон вовсе не забыла о них, более того, теперь им нет необходимости смываться из отеля, не заплатив.
Она спросила Роджера:
– Сколько снимем?
– Давай сперва узнаем, сколько нам выслали.
– Действительно…
И Николь застенчиво попросила девушку:
– Нельзя ли узнать, какова переведенная сумма?
– Разумеется, мадам.
Вместо того чтобы назвать цифру, та распечатала страницу и вручила ей. Николь остолбенела. Несомненно, в операцию вкралась какая-то ошибка: в графе «итог» значилось девяносто миллионов. Кассир заметила ее реакцию и обеспокоилась:
– Что-то не так, мадам Эйвон?
– Эти девяносто миллионов в долларах?
– Нет, мадам, во франках. Французских франках.
– Ах вот как. А вы можете мне сказать, сколько это по курсу в американских долларах? Я не очень ориентируюсь во франках.
– Конечно, мадам. Приблизительно это составляет десять миллионов американских долларов. Но я сейчас перепроверю по курсу на сегодняшний день.
– Нет, нет, это не обязательно.
Она повернулась к стоявшему поодаль мужу с округлившимися от изумления глазами:
– Миссис Симпсон перевела на наш счет десять миллионов долларов.
– Что?! – выдохнул пораженный Роджер.
– То, что ты слышал: десять миллионов.
– Черт побери, там ничего не перепутали? Мы богаты!
Глава 49
Лениво растянувшись в шезлонге на самом красивом пляже Монако, Николь Эйвон погрузилась в чтение романа «Убийственное лето» Себастьяна Жапризо. Казалось, ничто не может вывести ее из состояния dolce far niente. [2] Однако в какой-то момент у нее возникло странное и устойчивое впечатление, что за ней кто-то наблюдает.
2
Сладостное безделье (ит.).