Маяки
Шрифт:
– Откуда вы узнали, что я приду? – Харв решил сменить тему.
– Ну, мы не в пещерах живем.
Ирен подняла со стола какой-то прибор, похожий на чехол от очков, и навела его на стену. Тут же засветилась дешевенькая ТВ-панель. Серафин Арно беззвучно открывал рот, а ниже шли комментарии из окулуса.
– Марафон, – понял Харв.
– Ну да. С утра идет. Я, живя тут, от многого отказалась, но утренний кофе под телевизор – это святое. А ваш комм был одним из первых. Это вы хорошо
Харв поморщился и, не сдержавшись, пробормотал:
– Героически лечу сопли.
Ирен резко бросила приборчик на стол.
– Знаешь что!.. – Она замерла и продолжила спокойно: – У тебя идет трансляция?
Он кивнул.
– Выключи.
Пожав плечами, Харв повиновался. Почему бы и нет?
– Готово.
Внимательный взгляд карих глаз – и снова то чувство, будто она умеет вскрывать окулус. Даже приватные посты. Ему стало не по себе, нужно срочно переключить внимание.
– А… а что это за прибор такой? Которым телевизор включили?
– Пульт. До церебрального управления такие делали. И даже до панельного.
– Здорово! Мне бы пригодилось. Замучился уже руками переключать. Вот глупость – выложить бешеные деньги за телевизор и не пользоваться настройками – даже чат посмотреть не могу, только каналы и звук.
– Харв, – оборвала его Ирен, – ты не прав.
– Про пульт? – Он понимал, что говорит глупость.
– Про себя. Про то, зачем ты сюда пришел.
– И зачем же?
Вместо ответа Ирен подняла волосы и наклонила голову. Бледный, но вполне отчетливый шрам шел вокруг ее шеи.
Линия приращения. Более известная как линия жизни.
– Третий корпус, если считать природный. Я срывала куш. Дважды.
– Но почему вы на окраине?! Как стали аморалом?
– Я и не стала. Когда отключила окулус, моя карма была в хорошем плюсе. Ирен Перрет – может, слышал?
Харв смущенно качнул головой.
– А про кого слышал? Кто сейчас на хорошем счету?
– Серафин?
Ирен усмехнулась:
– Скольких людей из ленты ты действительно читаешь? Следишь за ними, волнуешься.
– Сейчас у меня мало времени.
– Его всегда будет мало, Харв. Я тоже была такой. Гналась за кармой, нарабатывала плюсы. Правильные слова, хорошие дела, весь день по часам… и потом реклама – скрытая. За хорошие плюсы, за скидки. Я даже шампунь выбрать не могла!
Харв кивнул. Рутина морала – пользоваться самым популярным продуктом.
– Но ведь какая разница? Любой шампунь моет волосы. А если с него капнет плюсик – почему нет?
– Точно. Шампунь, мыло, одежда – какая разница? Не голой же ходить? Музеи, спектакли – надо же как-то развлекаться? Работа – надо же платить по счетам? И почему бы не сделать
Она говорила тихо. И все же Харву хотелось зажмуриться – так кричали глаза Ирен.
– Я не жила. Все эти годы я лишь старалась понравиться толпе незнакомых мне людей. Понравиться так, чтобы мне подарили еще одну жизнь. Ведь я такая хорошая! Только для кого?
– Ирен…
– Нет, погоди, я договорю. Ты сейчас думаешь, а какая альтернатива? Разве лучше спустить жизнь на сиюминутные удовольствия?
– Ну да…
– Лучше.
Он открыл было рот, но не нашелся что ответить.
– Я вижу небо, Харв. Каждый день я вижу небо. И ем булочки, наплевав на фигуру. Я знаю, что твои лекарства уменьшат боль, и это хорошо. Все. А теперь можешь включить трансляцию. То, что я сказала, останется для тебя. Это я решила, что ты заслужил мой рассказ. Я решила, что ты – хороший человек. И наплевать, какая у тебя там карма. Понимаешь?
– Кажется…
И все же, включая трансляцию и открывая дверь для очередной порции простуженных детишек, Харв не мог отделаться от мысли, что губы Ирен подкрашены. Потому что трансляция. Увидят.
В оставшееся время Харв старался не оставаться с Ирен наедине. Ее внезапная искренность напугала его и смутила. Нужно было что-то ответить. Принять решение. Он не был готов.
Когда последний мальчишка с нарывающим пальцем выпрыгнул из автодома, Харв быстро захлопнул чемоданчик и, пристегнув его, вызвал такси. Нарочито вслух.
– Не останешься на ужин?
– Увы.
Харв вышел в сумерки на почти безлюдный стадион. В первое мгновение у него закружилась голова – показалось, что он выпал в пустоту. Но вот глаза зацепились за громадины небоскребов. Вид центра вселял уверенность.
– Я провожу до остановки.
– Нет уж, дорогу я помню. А вы устали.
Получилось резче, чем он хотел. Но Ирен все поняла:
– Может, ты и прав, доктор. Ноги не те… да и сердце в последнее время пошаливает. Все кофе.
– Я провожу.
К ним подошел рослый парень с крепким бритым загривком. Никаких следов от линии жизни. Здесь не было моды на фальшивые шрамы.
– Да, отлично, – быстро согласился Харв, – ну вот и все, Ирен, до связи, да? Берегите себя.
– И ты береги себя, доктор.