Чтение онлайн

– Я не хочу никуда съезжать. – Говорит она, беззащитно глядя на него. – Почему я должна съезжать?

Коннор задумывается. – Ты хочешь этот дом? – Неуверенно спрашивает он. – Я, я просто думал, ты там оставаться не захочешь, это же мой дом, в смысле, что ты захочешь другое что-то. – Он не понимает, как интерпретировать ее взгляд. – Я понимаю, сейчас время не самое подходящее для переезда. – Уже окончательно теряется он, понимая, что все звучит совсем не так, как он хочет, чтобы звучало. – Но, конечно, если хочешь, то ради бога. Вообще, забирай все, что хочешь. Ты, может, думаешь, я о тебе плохо позабочусь, ты не думай так, ты себе сможешь любой дом позволить, но, если хочешь этот, то пожалуйста, просто там же конюшня,

гольфполя, все такое, тебе это никогда не интересно было, вроде. Но я оставлю, не вопрос, вообще все оставлю, ты с адвокатом обсуди, что ты хочешь, список составьте, но тебе, в любом случае, такая сумма причитается, что сможешь себе все позволить, но, если хочешь этот дом, то конечно, так даже лучше будет, может быть. – Бормочет он, глядя, как ее глаза наполняются слезами.

– Почему? Просто скажи почему. – Жалобным голосом произносит Катя. – Я об одном прошу, скажи честно, можешь меня не жалеть, я хочу знать, что за причина. Это должна быть весомая причина, если ты решил меня бросить сейчас.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. – Искренне признается он.

– Неужели я даже этого не заслуживаю? – Вся трясется она, и он опасается, что из нее все иголки капельниц вылетят. – Что за спешка? Почему это надо делать так срочно? Когда я в больнице?

– Я просто хочу, чтобы ты знала, что у тебя все в порядке. – Оправдывается он.

– Да, конечно, где-то я уже это слышала, что все мои интересы будут соблюдены, в итоге побираться пришлось, даже мои личные счета умудрились заблокировать. – Сквозь слезы высказывает она. – Я не могла решить, что моему ребенку есть, когда спать и какая температура воды должна быть при купании. Надеюсь, это женщину от Лили убрали? – Она прекрасно знает, что убрали, но не может не попрекнуть его лишний раз.

Он закрывает лицо руками. – Это ужасно, извини, я не понимал, что происходит. Больше такого не будет, клянусь.

– То есть, ты мне не скажешь? – Требует она.

– Не скажу что?

– Почему мы разводимся.

Он уже абсолютно теряет нить разговора. – Почему мы разводимся. – Повторяет он. – Действительно, почему? Может, потому что я мудак, и наворотил такого, что ты меня не простишь никогда в жизни?

– Разве я когда-нибудь такое говорила? – Всхлипывает она. – Зачем это передергивание? Скажи еще, что это я инициатор, да, конечно! Давай свои документы, я все подпишу, стану уже, наконец, самой богатой и самой несчастной женщиной, только ровно после того, как ты мне назовешь причину, а не будешь увиливать бесконечно.

– Не плачь, пожалуйста. – Он уже сам готов заплакать, в первую очередь, от бессилия понять, чего от него хотят. – Я не понимаю, что ты хочешь услышать.

– У меня впечатление, что мы оба не понимаем друг друга. Нам нужен переводчик. – Катя пытается взять себя в руки. Да он просто издевается над ней! – Давай начнем сначала. Я не хочу с тобой разводиться, и не хотела никогда. Я пытаюсь понять, почему этого хочешь ты. Я ясно выражаюсь?

– А чего ты хочешь? – Он обескураженно смотрит на нее.

– Чтобы все было, как раньше.

– Кто же этого не хочет? – Вздыхает он. – Но это же невозможно. Невозможно!

– Почемуууу? Что поменялось? Объясни мне! Я тебя люблю. Люблю. Не бросай меня, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты уходил. Мне и так плохо сейчас. Ты мне нужен. Я не хочуууу… – Ревет она. Плевать, нет у нее сил изображать гордость, будет унижаться, сколько надо, будет внушать ему чувство вины, она не даст ему уйти, просто не даст. – Я очень страшная сейчас, я знаю, я поправлюсь, я нормально буду выглядеть. Я знаю, я задолбала своими беременностями бесконечными, не понимаю, как так получилось. Но ведь у тебя будет сын, мальчик! Ты же не хочешь, чтобы он рос без тебя? Бросать беременную – это самый подлый поступок! Если у тебя кто-то есть, я просто не хочу об этом знать. Делай, что хочешь, только не уходи совсеееееем.

Коннор

пытается ее остановить несколько раз, она не дает ему и слово вставить, бормоча что-то все более бессвязное. Он хватает ее за руки, за лицо:

– Посмотри на меня, посмотри. – Просит он, но она отворачивается, представляя свою зареванную опухшую рожу. – Успокойся. Никуда я не ухожу. – Он обхватывает ее руками, укладывается рядом с ней на кровати, опасливо обойдя все трубочки, тянущиеся к ней. – Тихо, тихо. – Шепчет он. Постепенно она затихает, только периодически всхлипывая. Прижимается к нему сильно-сильно. Никому она его не отдаст.

– Детка, я тоже тебя люблю. Я так скучал, – он целует ее в губы, Катя в ответ впивается в него таким страстным поцелуем – откуда только силы взялись. Господи, никогда он не понимал, что на уме у этой женщины. Ведь чуть не неделю давала понять, что видеть его не хочет. Такого признания от нее он ждал в последнюю очередь, но какое же это облегчение! Коннор только надеется, что это не воздействие лекарств, и завтра она не изменит свое решение.

Катя же думает, что бывают же такие идиоты, и чуть не поломал им всю жизнь из-за своих загонов.

Здоровье Кати налаживается, но не до конца. Она переезжает домой, где обустраивают настоящую больничную палату – каждый день капельницы и болезненные уколы в живот, после которых Катя горько плачет ещё полчаса. Она, наконец, понимает, для чего в двухэтажном доме лифт, потому что вставать и ходить больше нескольких шагов не может, и на прогулку ее вывозят на коляске. В середине срока врачи предполагают по скринингу, что ребёнок родится с особенностями. Коннор, которому сообщили первому, отреагировал довольно спокойно. Слава богу, у него компания такие препараты производит, что даже детей со спинально-мышечной атрофией лечат, а раньше был приговор. Уже своего ребенка он вытащит, что бы там ни было. Но как сказать об этом Кате, он не знает, и предоставляет это сделать врачу. Выслушав эту информацию, которую врач попытался донести максимально деликатно, подчеркивая, что уверенности в диагнозе нет, но нужно быть готовыми к любому исходу, Катя спокойно заявляет, что смысл заранее переживать, если сейчас ничего сделать нельзя, и говорит, что родит любого и будет любить ещё сильнее. Слава богу, возможность растить и обеспечивать помощью даже самого больного ребёнка, у них есть. Коннор облегченно выдыхает.

И он, и Катя каждый сам по себе постоянно думают, что это он послужил источником всех бед. Она прекрасно понимает, что никакое сотрясение мозга не могло отразиться на ребенке, это наркотики, поэтому она и простила ему все и даже не вспоминает, ну, приложил разок башкой – господи боже мой. Он, наоборот, считает, что все проблемы с ее здоровьем произошли из-за него. И чего он так взбеленился, он уже и не понимает. Ещё и развестись хотел! Сидел в Лондоне целый месяц, поставив ее в безвыходное положение. Тогда-то время и было упущено! Он буквально уничтожает себя изнутри. Если Катя умудрилась каким-то невероятным для него образом простить, то он себя не прощает. Такое ощущение полнейшей беспомощности он испытывает первый раз в жизни. Он, человек, с огромным состоянием и огромными возможностями, не может сделать ничего для своего ещё не родившегося ребёнка. Прилетает Катина мама, к его огромному горю, без Агаты. Он сам готов ехать в Москву, умолять Алекса ее вернуть, но Катя его отговаривает. Пусть побудет с отцом, ей сейчас не до Агаты, а Коннор все равно постоянно работает. Школа в этом году еще похожа на детский сад, она ничего не пропустит, а в Москве и садик хороший, и обе бабушки с ней, одна сейчас уехала, зато Галина полетела на помощь. «Обязательно ее попозже заберем, не волнуйся, – успокаивает она. – Папа ее всегда хотел, чтобы она училась в Европе, мы даже переезжать думали, он ее отпустит, убедится, что у нас все хорошо, и отпустит».