Чтение онлайн

В мои молодые годы народ вообще был страшно суеверный. Рассказывали, что если мать умрет и оставит сирот, то всегда после смерти приходит ночью и младшего ребенка кормит грудью. Я говорю: умершему же нечем кормить, а женщина объясняет мне, что какая-то бабка видела собственными глазами, как ее дочь приходила ночью, становилась возле колыбели на коленки и кормила

своего ребенка. И сказала эта бабка, что только сделался какой-то шум, когда дочь снова улетела на небо, и даже двери не открылись. Я любила, когда в деревне мне рассказывали о разных ужасах и (прежних) временах. Если бы я тогда знала, что когда-нибудь придется рассказывать, в каком невежестве жили люди.

Ксендз старался для усадьбы, а простой народ целиком был предоставлен сам себе. Очень верили в колдовство. Рассказывали мне, что если пастух захочет, то любому задаст. Значит, заколдует. Вот что случилось, кажется, в Радошевицах. Помещик выгнал пастуха, а тот отомстил, заколдовав его. Так ему задал, что тот никогда уже не мог нормально справить нужду, только в штаны. И этот помещик никогда не мог ни на людях быть, ни куда-нибудь поехать, потому что как только выбирался, сразу же делал в штаны, и приходилось сидеть дома. Будто бы и лакеи не хотели у него работать. Такую вот силу имели пастухи. А иной раз, когда сосед обозлится на соседа, идет к пастуху и платит ему, чтобы тот задал соседу. Пастух мог наслать прострел или какую-нибудь лихорадку, которая постоянно била человека. Пастух, говорят, будто бы оттого имел силу, что когда-то в пору полнолуния, выкопал на киркуте еврея и закопал его под порогом овчарни. Пастух мог также сделать так, что овцы не слушались того, кто заменял его. Собирались в кучу и не хотели, хоть убей, двигаться с места или нападал на них мор, и они подыхали.

Женщины верили в колдовство. Если бы какая-нибудь из женщин пришла попросить молока после захода солнца, то ей бы в этом отказали, или нужно было всыпать туда соли, чтобы молоко у коровы не пропало. Стоило соседкам поругаться, сразу одна на другую: ты ведьма, что ты после захода солнца тут ползаешь, да еще

молока просишь? Думаешь, сука ты такая, что люди не знают, что и мать твоя уже была ведьмой, и люди ее голой видели, и как она ночью масло сбивала? И не раз бывали такие, что как на что-то глянут, сразу все пропадало. Мне кажется, что это «пропадало» означало, что все портилось.

Люди верили в изгнание дьявола. Будто бы в Бжикове был ксендз, который имел силу изгонять дьявола. Рассказывала мне одна старушка, что она как раз была в костеле, когда ксендз изгонял дьявола. Привезли в костел одержимую, и как только дьявол понял, что его хотят изгнать, так и не дал этой женщине в костел войти. Он рычал и метался в ей так, что изо рта пена пошла, но когда ксендз начал кропить ее водой и молиться за нее, то дьявол чего только не вытворял, а ксендз все молился. А женщина как начнет тут выть! Потом из ее рта показался огонь и дым, и тогда уж дьявол вышел. Верили также в то, что если воет собака и смотрит при этом вверх, то точно будет пожар, а если опять же воет и голову наклоняет вниз, – то чья-то смерть. Если кому-то должно было умереть, всегда были знаки. Или икона упадет, или такой удар раздастся, что все перепугаются, или что увидят.

Лечились люди преимущественно заговорами. Верили знахарям. Такой знахарь в основном лечил кадильным дымом. Зажигал на крышке разные травы, обходил вокруг больного несколько раз, и кадил, произнося какие-то заклинания. Это было лучшим средством от всех болезней. Если у кого-то опухало лицо или выскакивал чирей, то знахарь пользовался другими средствами. Велел помочиться на какую-нибудь грязную тряпку. Это должно было отвратить боль, и болезнь проходила. Мне же кажется, что больной чаще возносился на небо после такого лечения. Если у кого-то болела голова, то снимали порчу. Было очень хорошо, если кто-то ехал в Осяков и привозил фельдшера. Фельдшер лечил все болезни. Даже банки ставил, если у кого-то болел желудок, а зубы вырывал щипцами или отравлял корень квасцами.

Конец ознакомительного фрагмента.