Мать Сумерек
Шрифт:
Таммуза это не убедило, особенно беззаботный тон собеседника, но спрашивать подробнее не имело смысла: Змей явно не планировал откровенничать.
— Ладно, — вздохнул царевич, — если ты придумал, что делать с ласбарнцами в Орсе — удачи. Мне надо подумать теперь о собственной участи.
Гор с пониманием усмехнулся:
— Сарват тоже явно не одобрит, что именно вы стали освободителем Красной Башни.
Таммуз в подтверждение поджал губы и выкатил глаза: что и говорить тут.
— Другое дело, если бы вы могли вообще не зависеть от одобрения царя Сарвата, — почти по-змеиному
Таммузу не надо было объяснять дважды. Он качнул головой:
— Слишком уж много Салинов передохло в последнее время. И всем нравится спихивать подозрения на меня, — отвёл глаза. — Понимаю, что на моем пути иначе никак, но сейчас стоит хотя бы сделать видимость, что я на их стороне.
Гор прицокнул языком, тоже качнув головой.
— Э, нет, не стоит. Сарват женится, наплодит всяких царских удальцов, и плакала всякая ваша надежда на успех.
— Что вы предлагаете? — раздраженно бросил Таммуз. Гор, однако, самообладания ничуть не терял.
— Сделать так, чтобы вас, ваше высочество, и рядом со столицей не было, когда царь Салинов отбросит копыта.
— Вы что, Змей, готовы сами…? — Таммуз выглядел поистине обескураженным.
— Ну, — протянул он, — мне все равно в ту сторону. Могу по дороге в Орс заглянуть к вашему шурину. На огонек, так сказать.
Таммуз поперхнулся воздухом.
— Вы серьезно, что ли?
— А что такого? — Гор развел руками. — Я, все-таки, первый номер Храма Даг. Лучше нас наемников во всем Этане не сыскать. Поверьте. Я везде бывал, от Ургатской степи до Мирассийской державы.
— То есть, Храм Даг?
— Это совершенно наилучший вариант, если надо избавиться от человека, — подтвердил Гор, а потом, не удержавшись, со смешком добавил, — если, конечно, нет возможности без свидетелей огреть его куском статуи по голове.
Таммуз не стал уточнять, что кусок статуи ему не поднять, но вот приложиться здоровенным мраморным сколом он вполне мог. А статую, в конечно счете, сделал крайней.
— И ты, как боец этого храма, Змей …
— Э, не совсем, — Гор тут же перебил. — Давайте уточню, — он поднял руку в жесте, соединив кольцом большой и указательный пальцы и выпростав остальные прямо. — Первый номер сто шестого поколения Храма Даг и его самый легендарный его боец за всю историю — Тиглат Тяжелый Меч, не Змей. Поэтому, именно Тиглат Тяжелый Меч — беспримерный в Этане наемник и убийца. Так что, и заказ для Храма Даг примет только Тиглат.
Таммуз, окинув собеседника почти восхищенно, спросил:
— И сколько Тиглат возьмет с меня за свои услуги?
Гор ответил — Таммуз побелел. Гор повел бровью:
— Ну, мне надо кормить и прятать прорву ласбарнцев среди орсовских земель и стен. Как минимум, пока они не найдут укрытие за какой-нибудь непримечательной работой.
Таммуз быстро прикинул ситуацию:
— А если я найму в Храме другого убийцу.
Гор зажегся, как звезда, блеснув ледниками глаз:
— Но я — лучший.
— И это слишком большая честь для Сарвата.
Гор улыбнулся:
— Он все-таки царь и брат вашей супруги, — деликатно напомнил Змей.
Таммуз прикидывал в уме и так, и эдак, но никаких других
— Я попробую найти деньги так быстро, как смогу.
Гор расцвел: при обеспечении он сможет поддерживать ребят и вербовать потихонечку новых прямо под носом у Стального царя.
— Ну что вы, — Гор великодушно махнул рукой, — можно рассчитываться со временем. Месяц за месяцем или пару раз в год, — щедро предложил он.
Таммуз даже в мыслях не стал представлять, что будет, если попытаться обмануть этого мрачного угрюмого наемника.
— Там, глядишь, царевич Салман станет царем, самый неуправляемый элемент на вашем пути к власти в Шамши-Аддаде исчезнет, людская злоба иссякнет, печаль умножится. А тут — вы, ваше высочество, тот, кто в самое тревожное время — первое конфликтное столкновение с внешним врагом после смерти царя Тидана — подал людям надежду. Эх! — Гор почти с завистью вообразил размах столичного празднества и радости.
— В таком случае, — торжественно пообещал Таммуз, — я нанимаю тебя, первый номер Храма Даг, Тиглат Тяжелый Меч, для убийства царя Сарвата.
Гор в ответ оскалился почти безобразно.
— А что так тихо-то? — сдерживая раздражение, спросил Гор. — Вы бы еще погромче об этом заявили. У стен ушей больше, чем у человека, царевич. Но, в любом случае, — Гор предпочел не задерживаться на скабрезностях, дабы не стать свидетелем какой-нибудь молодецкой истерики, — я берусь.
Таммуз воспрял. Обговорив ещё несколько деталей, они уже почти простились, как вдруг, напоследок, Таммуз задал еще один вопрос.
— Интересно, а на ваше имя храм когда-нибудь принимал заказы? Ведь, если подумать, вас тоже можно ненавидеть и желать убить.
— Я лучший из ныне живущих бойцов, — напомнил Гор.
— Но это ведь не уменьшает количества ваших врагов? Если представить, что вы бы не были таким, если допустить, что есть человек, способный одолеть вас в честной схватке, как думаете, он бы взялся?
Гор ответил сухо:
— Если это не какой-нибудь однозначный пень, определенно нет. Видите ли, в Храме Даг полно внутренних законов. Потому что без них все бы принимали нас за разбойников и головорезов, вроде беглых ласбарнских рабов. И среди прочих установок, есть довольно строгое о том, что все старейшины Храма Даг, то есть бойцы с рангами от третьего и выше, являются для Багровой обители предметом гордости, а, значит, навсегда для всех заказчиков храма остаются неприкосновенны.
— Вот оно как, — только и протянул Таммуз.
— Увы, — Гор посмеялся, — удавить, утопить, сгноить, замучить до смерти меня просто так нельзя. Да, даже вам, ваше высочество. — Таммуз сделал вид, что и в мыслях не было, а Гор закончил. — Храм обязан отомстить, послав убийц.
На другой день каждый из них отправился собственным направлением: Таммуз примкнул к пустившимся в погоню на юг командирам и армии, а Гор повел обманом спасенный отборный отряд ласбарнских конников на север, к столице Западного Орса.