Мать демонов

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Двери Логова Шакала закрылись, и Каи Серису показалось, что он ослеп. Сердце совершило несколько ударов пока из темноты не начали проступать алые огоньки – словно сотни глаз.

– Как тяжелую ношу несложно опустить, – одними губами произнес Каи, – и так трудно вновь взвалить на плечи, так и веру несложно отбросить, но затем трудно обрести вновь…

Привычные с юности слова придавали сил. Жрецу никогда не нравилось это место, и глаза еще не привыкли к темноте, но он сделал один осторожный шаг, а затем другой. Эхо подхватило шлепанье его сандалий и унесло к скрывшимся в темноте сводам.

– Однако, как нести ношу проще, чем в бессилии оставить на земле, так и нести веру проще, чем усомниться, а потом вновь искать ее.

Пятьдесят два шага нужно взрослому человеку, чтобы пересечь Логово Шакала от входа до алтаря. Пятьдесят два шага в гулкой каменной утробе под храмом, где темнота живет своей жизнью, насмехаясь над робкими шагами жреца.

«Осталось два дня», – пронеслось в голове Каи. Мысль, пробирающая до костей. Жуть страшнее ледяных ночей севера.

Сотни красных глаз превратились в тлеющие огоньки на концах благовонных палочек. Размытой, едва различимой тенью за алтарем притаилась статуя пса.

Два дня на то, чтобы спасти бога.

Когда у жреца появилась компания, он уже затеплил несколько лампад, а вместо твердого камня под коленями покоились подушки. Тусклый свет масляных плошек выхватил из мрака собачью морду из черного базальта. В тяжелом от благовоний воздухе рубины и впрямь казались налитыми кровью глазами.

– По-твоему, это… – начал Воздающий, когда Каи вскинул руку, призывая его к молчанию. Отголоски произнесенных слов перекликались под потолком.

– Желтый бог воплотился в тебе, Шебет Хафрай! – Каи склонил голову в ритуальном приветствии, но Воздающий лишь отмахнулся:

– Трепать языком ты мог и в другом месте!

– Это место предназначено для встречи, а не для разговора.

Каи говорил нарочито медленно, давая Хафраю услышать гуляющее по залу эхо. Наступила тишина, которую нарушало лишь сбивчивое дыхание второго жреца.

– Желтый бог воплотился в тебе, Каи Серис! – произнес тот и беглым жестом коснулся лба.

Так-то лучше. Каи позволил себе улыбнуться.

Воздающий всегда имел склонность к полноте, и в последние годы даже по храму передвигался на носилках. С одной стороны, назначать встречу здесь опасно. Хафрай не привык отрывать от подушек пухлый зад – довольно лишь сопоставить, что он посетил Логово тогда же, когда здесь исполняет обязанности Каи. С другой же стороны… Есть ли иное

место, вход в которое закрыт для всех, кроме высших жрецов? И в котором нет ходов, откуда их могут подслушать?

Воздающий уставился на протянутую руку.

– Мы оставим свет здесь, – терпеливо пояснил жрец.

Ладони Хафрая были холодные и влажные, Воздающий едва переваливался на коротких ножках, так что Каи буквально тащил его за собой.

Шли долго – пока каменные плиты не сменились земляным полом. Протянув руку, Каи нащупал покрытые штукатуркой стены. Жрец выпустил ладонь Воздающего, и тот недовольно засопел.

– Где мы?

Эхо молчало, оно осталось позади, в алтарном чертоге. На сей раз Каи ответил:

– Я говорил, ты многого не знаешь о Логове. Подожди, где-то здесь был свет.

Огарок свечи высветил небольшую келью, вмурованную в скалу под храмом. В мутном свете виднелись очертания сундука, полки, простой деревянной койки – все остальное тонуло в тени. Лишь кое-где из мрака проступали светлые фрагменты фресок: там бледный высокий лоб, здесь мерцают глаза.

– Это покой жреца, который совершает обряды в Логове, – наконец заговорил Каи. – Очень удобное место: от дверей не слышно, о чем мы говорим, и любой, кто попробует подойти, потревожит эхо.

Не дожидаясь приглашений, Хафрай плюхнулся на лежанку и с тяжелым вздохом вытянул ноги. Пот бисеринами усеял его лоб, коснулся краски вокруг глаз и оставил на щеках потеки.

– Тебя, верно, удивила моя просьба о встрече, – начал Каи, но Воздающий взмолился:

– Не тяни, Серис! Ты знаешь, я не люблю болтовни. Еще меньше я люблю сырость, а к носилкам мне возвращаться половину звона.

– Ладно… Если ты сам так хочешь.

Переступив через ноги Хафрая, жрец опустился на колени перед сундуком, в котором хранили ризы и маски для обрядов. Порывшись, он извлек завернутый в промасленную кожу сверток.

– Что это? – спросил толстяк. Теперь, когда он устроился удобно, к нему возвращалась обычная самоуверенность.

– Это переписка. Письма верховного жреца претенденту на престол, – жрец поднялся с колен. – И это свидетельство того, что нас предали.

– Предали… – Хафрай пожевал губами, его круглое лицо скривилось. – Очень неаппетитное слово. Сколько я помню, ты любил выспренние разговоры. Надеюсь, ты знаешь, о чем толкуешь.

– Почитай сам. – Жрец вернул напарнику колкость: – Надеюсь, с армией писарей ты еще не разучился читать?

Хафрай лишь фыркнул и уткнулся в бумаги.

– Давай говорить начистоту, – наконец не выдержал Каи. – Раньше, когда воины Царя Царей шли в бой, они приходили в храмы Шакала Пустыни. Когда смерть являлась в семью бедняка, родичи спешили к нам, а иначе и быть не могло. Теперь бродяги и дервиши на каждом углу кричат, что бог один…

Хафрай оторвал взгляд от пергамента, но ничего не сказал. Помолчав, он вернулся к чтению.

– Об этом молчат, но год, два – и ублюдки вышвырнут нас из храмов, – продолжил жрец. – Теперь, когда царский род прервался, можно покончить с заразой. Если власть возьмет иль-Аммар, он даст приказ, и мы разгоним попрошаек. Псы Желтого бога, ястребы Харса, быки Усира… все храмовые дружины готовы выступить, стоит щелкнуть пальцами! И о чем пишет верховный?