Чтение онлайн

– Конечно.

– Деревяшки сами по себе на такое не способны, но если длительное время перед ними молятся, то иконы впитывают и в определенные моменты делятся жизненной силой с людьми. Теперь представь, сколько энергии скапливается в храмах, где изо дня в день звучат страстные мольбы сотен верующих.

– На порядок больше.

– Ты прав, и Балдур давно понял это. Когда он хотел вернуть власть над Союзом Арабских Государств, то разрушил храм Христа Спасителя и накопил столько ци, что при желании мог сровнять с землей целый город. Я уже тогда пытался ему помешать и почти преуспел, но в игру вступили големы. Гранд тем и отличается от простого мастера иллюзий, что способен управлять мощными потоками ци и протаскивать в другие

отражения не только предметы, но и живых существ.

– То есть этот Балдур взорвал Казанский собор и теперь нацелился на Нотр-Дам? Зачем ему столько энергии?

– Пока не знаю.

– А мы сможем ему помешать?

– Если только ты полностью овладеешь своими способностями.

– Это какими? Различать иллюзии и реальность я уже могу.

– Артем, дуалы рождаются редко, особое сочетание генов появляется примерно раз в тридцать лет, так Природа помогает своим детям в развитии. Ученые, философы, художники с мировоззрением, отличным от общественного – многие из них были дуалами, но не использовали и сотой доли своего дара. Скажу откровенно: тебе повезло, что ты встретил меня… а я тебя.

– Еще бы! А почему?

– Балдур не взрывает храмы в прямом смысле, он их высушивает – накладывает на здание иллюзию и постепенно превращает её в реальность, а тебе вполне по силам обратить этот процесс вспять. Чтобы форсировать обучение, я старался чем-либо взбудоражить твой разум, и получилось как нельзя лучше – мне подыгрывали даже обстоятельства. В результате ты уже смог заглянуть в другие отражения, что я считаю несомненным успехом!

Артем отложил карандаш. Если он понял всё правильно, то наложенную иллюзию можно различить уже сейчас. В глазах защипало. По волнам Сены пополз туман, подбираясь к острову. Белесая дымка скрыла парапет на том берегу, фигурки полицейских и туристов расплылись, четким остался только собор, но и он претерпевал изменения. По массивным стенам забегали красные огоньки, заструились призрачные змейки, уходя куда-то в глубь земли. Контуры здания округлились, избавляясь от грубых линий. Качнулись и задвигались ожившие скульптуры на ярусах. Витражи осветил изнутри белый поток, образуя вокруг шпилей башен дрожащие ореолы-нимбы. Храм обладал такой мощной энергетикой, что заболели глаза. Артем моргнул. Нотр-Дам де Пари обрел привычный облик.

– Я смог, – прошептал Артем.

– Что ты видел?! – немедленно спросил Вобер.

– Истинное величие бога…

– А если конкретнее?

– Какой ты черствый человек, Клод. Ничего похожего на разрушение я не заметил. Собор просто пышет здоровьем, если можно так выразиться.

– Значит, или не пришло время, или я ошибся. Но во Франции нет больше храмов, столь же напитанных жизненной силой! Que fair? [30]

– Полиция ведь не просто так тут стоит, – сказал Артем, впервые видя Вобера в такой растерянности.

– Какой-нибудь придурок сообщил о заложенной бомбе, вот они и отрабатывают. Ладно, давай отдохнем, а вечером вернемся и попробуем снова. Ты не против?

– Всю жизнь мечтал увидеть Париж и умереть!

– Со вторым я бы не спешил…

Клод с грустью посмотрел на запруженную улицу и повел Артема к метро. Спускались они не долго. Между двумя платформами лежали рельсы, проходящие электрички подхватывали с пола фантики и другой мусор, взгляд скользил по безликому бетону стен, цепляясь лишь за рекламные плакаты – никакого сравнения со станциями Питера, где каждая сама по себе архитектурный шедевр. Артем мысленно согласился с Вобером, что умирать здесь пока не стоит.

– Что бы ты хотел осмотреть в первую очередь? – спросил Клод.

– Конечно же, Лувр!

– Хороший выбор. Мы выйдем на площади Согласия, а оттуда через сад Тюильри к музею. On descend Ю la prochaine [31] .

Когда электричка остановилась, Клод нажал кнопку и створки дверей распахнулись. Миновав огромную площадь с торчащей в центре Луксорской колонной, Артем с Вобером пошли по утопающим в цветах и зелени дорожкам сада. Здесь стояли скамейки и даже стулья, сидящие пенсионеры переговаривались вполголоса и кормили голубей. В тени кустов обнимались влюбленные

парочки. Наполненный ароматами воздух казался чище и как-то вкуснее, чем в остальном городе. По пути попадались различные скульптуры, больше всего Артему понравилось установленное среди пруда нечто, напоминающее подводную лодку. Из неё доносились звуки русских песен!

– Что за чудо?

– Боюсь, сиё известно лишь избранным, – ответил Клод. – Здесь много необычных сооружений, это появилось совсем недавно.

Стены Лувра ладонями обнимали сад Тюильри с двух сторон. Вобер купил билеты, охранники на входе лишь проверили сумку – сдавать в гардероб одежду и багаж здесь не заставляли. Фотографировать внутри разрешалось беспрепятственно, Артем только порадовался за себя, что догадался захватить «цифровик».

Великолепие Лувра поразило молодого художника в самое сердце, он хотел осмотреть всё и сразу! Оглядев холл, Артем обогнул перевернутую пирамиду и устремился в недра музея как ищейка, взявшая след. Вобер еле поспевал за ним, не забывая комментировать шедевры живописи, скульптуры и графики, собранные в бывшей резиденции французских королей. Несмотря на будний день, в музее бродили толпы туристов. Чтобы увидеть какую-нибудь известную картину, приходилось изрядно поработать локтями. Через несколько часов Артем чувствовал себя как игрок регби после «Турнира пяти наций» [32] .

– Проголодался? – спросил Клод.

– Я бы еще посмотрел немного…

– Если мы не явимся к обеду, Луи объявит мне бойкот на неделю. Поедим, а потом продолжим знакомство с достопримечательностями. В Париже их еще много.

Устроившись на жестком сидении электрички, Артем разглядывал на экране фотоаппарата сделанные снимки и вновь переживал волнующие моменты приобщения к чему-то большему, чем просто искусство. Разве мог он мечтать, что после учебы посетит Париж, будет свободно разгуливать по Лувру, созерцая полотна знаменитых художников? Перед этим меркли даже способности дуала и другие отражения!

За обедом восторженный настрой только усилился, Луи превзошел сам себя. Выставляя на стол новое блюдо, он с помпой произносил его французское название и сразу переводил на русский. Артем полностью погрузился в мир вкусов и ароматов. Приготовленное особым способом мясо, гарниры из незнакомых и удивительных ингредиентов, зелень и кусочки фруктов в немыслимых сочетаниях… Если бы в раю требовался повар, Луи был бы первым претендентом на место, подумал Артем.

После плотного обеда Вобер, как и обещал, продолжил экскурсию. Купив в оранжерее Люксембургского сада две баночки пахучего мёда, они прошлись по Елисейским полям, напомнившим Артему Невский проспект, но с большим количеством магазинов, автосалонов и ресторанов. С Триумфальной арки открылся великолепный вид на площадь Звезды с расходящимися лучами помпезных авеню. Фуникулер доставил туристов на самую высокую точку Монмартра – холм Мучеников. Вобер специально привел Артема сюда. Это место считалось символом французской культуры, а также пристанищем художников и музыкантов. Молодые таланты выставляли свои картины прямо на улице. Артем долго разглядывал полотна, подмечая интересные сюжеты, и даже купил небольшой холст с изображением выходящего из стены человека – памятника писателю Эме.

Ближе к вечеру они пили кофе в ресторанчике у Эйфелевой башни. Установленный на вершине прожектор рассекал лучом мглу на многие километры. Внезапно на стенах вспыхнули и замигали лампочки – казалось, что к башне слетелись мириады светлячков.

– Красота… – выдохнул Артем.

– Понравился Париж? – спросил Вобер.

– Очень. Мне теперь впечатлений на всю жизнь хватит.

– Тогда за работу!

По Сене курсировали катера, их пассажиры махали людям на берегу. Артем вернулся к мольберту. Рисунок собора приобретал всё большее сходство с оригиналом, но и только – состояние транса не приходило. Клод постукивал костяшками пальцев по перилам. Артем развел руками.