Чтение онлайн

– И что увидел?
– не выдержал Круглов.

– Какой-то бред, как вы изволили выразиться. Кто-то невидимый медленно укладывал стены кирпич за кирпичом, стремясь восстановить здание. Кстати, тело убитого иностранца тоже исчезло из морга.

– Допустим, что тот человек и есть нынешний Вобер, - сказал Лебедев.
– Что дальше?

– Незадолго до взрыва Казанский собор посетили двое мужчин, вам они никого не напоминают?

– Нет, это уже слишком!
– заявил Круглов.
– Худо-бедно я готов согласиться с одним долгожителем, но чтобы с тремя?!

–

А я и не утверждаю, что это те же люди, - сказал Мурзин.
– Но, как мне кажется, история повторяется. Кстати, по сводкам питерской полиции этой ночью в городе происходили странные события. После взрыва храма Христа Спасителя в Москве творилось нечто похожее. Прослеживается связь.

– Геннадий Петрович, это лишь домыслы. Что вы предлагаете конкретно?
– спросил Лебедев.

– Вобер осматривал собор, но не смог впоследствии помешать взрывникам. Однако как-то воздействовал на людей, те покинули храм перед терактом. Я не знаю, кто и почему собрался разрушать святыни в разных странах, но Вобер это отчетливо представляет, раз улетел с Любимовым в Париж, где запланирован следующий взрыв. По информации "Сигмы" возвращается Артем завтра. Надеюсь, Вобер будет с ним, так как художник его чем-то заинтересовал. Предлагаю встретить их и попросить ответить на интересующие нас вопросы.

– Согласен, - сказал Лебедев.
– Но как я понял, Вобер с легкостью меняет облик. Как мы его узнаем?

– С помощью этого, - ответил Мурзин и бережно достал из кармашка папки очки с одним стеклом.

* * *

Париж. Авеню Рей. Дом Вобера.

...На кухне что-то шкворчало, гремели сковородки, по дому витал запах блинов и жареного мяса, что живо напомнило Артему воскресное утро у родителей. Он умылся и сделал короткую зарядку. За ночь тело отдохнуло, голова стала ясной, и Артем с предвкушением новых чудес думал о новом дне в новой реальности.

Попивая кофе, Вобер сидел на высоком стуле и читал газету. Около плиты суетился толстячок в одеянии повара. Лопатка ловко подхватывала свежий блин, сверху точно по волшебству появлялась начинка из жареного фарша, получившийся конвертик прыгал в тарелку, а на сковородке уже пеклась новая порция теста. Заметив Артема, Клод улыбнулся.

– А, вот и наш соня проснулся! Я, кстати, уже успел съездить в комиссариат, где передо мной извинились за причиненное беспокойство и задали кучу глупых вопросов. Артем, познакомься, это Луи - мой повар и по совместительству садовник.

– Очень рад!
– сказал толстячок по-русски с небольшим акцентом и, вытерев руки полотенцем, поздоровался с Артемом.
– Гости у нас бывают редко, а Клод даже не предупредил, что вернется не один, и я не успел приготовить что-либо стоящее.

– Пустяки, мне сразу вспомнился дом. Моя мама пекла блины каждое воскресенье.

– Прекрасные традиции в России! Садитесь. Чай, кофе?

Луи бесцеремонно подвинул газету и выставил на стол молочник, полную тарелку тугих поджаристых блинчиков, кофейник и чашку с блюдцем. Артем с удовольствием приступил к еде, а Луи, понаблюдав за ним некоторое время, спросил:

– Вы когда-нибудь

жили в отелях?

Артем мотнул головой, пережевывая очередной вкуснейший блин.

– Там ужасно кормят!
– заявил Луи.

Вобер захлопнул газету и отставил чашку.

– Не начинай снова, мы уже всё обсудили.

– А вот и нет! Глупо мыкаться по съёмным клетушкам, когда у вас есть прекрасный особняк. Тем более заставлять делать это молодого человека из другой страны. Разве так принимают гостей?
– спросил Луи и вновь наполнил чашку Клода.
– Авеню Рей благополучный район, грабители забрели сюда по ошибке. Тем более, когда я утром шел к вам, то видел патрульный автомобиль на выезде и вообще, я не припомню, месье, чтобы вы кого-то боялись.

– Бояться и опасаться - разные вещи.

– Обязательно покажите месье Артему Париж, - продолжил Луи, словно и не слыша реплики Вобера.
– Я в магазин, приготовлю на обед нечто действительно вкусное.

Толстячок снял фартук, колпак и вышел с гордо поднятой головой. Улыбнувшись, Вобер произнес:

– Вот так всегда.

– Он хороший повар, - сказал Артем, расправившись с последним блином.
– Кстати, я хотел спросить тебя о фотографии, там, на тумбочке.

– А, это где я на скачках вырвался вперед?

– Нет, это где ты во дворце спрятался назад.

– Ну, рано или поздно всё равно придется рассказывать...

– Точно. Я так подозреваю, снимок настоящий?

– Конечно. Это церемония, на которой преемник хана Нурхаци Абахай провозгласил себя китайским императором и переименовал маньчжурскую династию в Цин, что значит "светлая".

– Ничего себе! А ты-то что там делал?

– Служил у Нурхаци советником и помогал ему свергнуть режим династии Мин. Их войска успешно отражали все походы хана, но мне удалось найти несколько слабых мест в Великой китайской стене.

– Не могу поверить... Клод, скажи честно, сколько тебе лет?

– Ммм, сегодня я отлично выспался и чувствую себя годков на тридцать.

– Издеваешься?

– Вовсе нет. Когда путешествуешь по другим отражениям, перехитрить природу еще можно, но обмануть совсем - нельзя. Другая система измерений исподволь действует на организм, вмешивается в механизм деления клеток, и в один прекрасный день de actu et visu* ты замечаешь, что перестал стареть и даже помолодел. Возможно, меня уже и человеком назвать нельзя.

– Ничего подобного, - сказал Артем и отхлебнул кофе.
– Ещё как можно.

– Спасибо, успокоил, - хмыкнул Вобер.
– Ну что, ты готов к прогулке на остров Сите?

– Готов. Последний вопрос: когда ты родился и где?

– Это два вопроса, мой дорогой, но я, так уж и быть, отвечу на оба. Моя родина - Флоренция, а когда... хм, точно уже и не помню. Как я тебе говорил, время в разных отражениях течет по-разному: ты отсутствовал всего день, а здесь прошел целый год. В голове всё перемешивается... скажу так: первые отчетливые картинки моя память запечатлела в доме одного господина, где моя мама работала натурщицей. Прекрасно помню интересные и необычные игрушки, коими меня занимали.