Чтение онлайн

Закатив глаза, я вернулась к работе. Несмотря на то, что музыку я не выключала, одновременно подпевая (голосом, очень далёким от совершенства), Севастьянов весь вечер крутился около кухни, даже когда разговаривал по телефону и просматривал коммерческие предложения.

К вечеру он немного расслабился. Пару раз я замечала, как он просто смотрел на яхты. Его проницательный взгляд был спокоен, ум погружён в размышления.

Я же, наоборот, начала нервничать, словно перед свиданием - хотя он, по сути, всего лишь приказал подать ужин. В шесть

вечера он, ни слова не говоря, прошёл в хозяйскую спальню.

Закончив с готовкой, я выложила блюда в мармиты и даже упаковала несколько тяжёлых коробок с едой для Василия и команды. Когда я позвала громилу забрать коробки, в его взгляде сквозила настороженность.

Медленно выговаривая слова, я постаралась уверить Василия:

– Эта еда совершенно точно не отравлена, потому что я не смогла найти яд.

– Spasibo, - бросил он.

Ещё одно русское слово в копилку.

– Внутри есть инструкции. Только попробуй полить розовым соусом что-нибудь кроме креветок, и я надеру твою русскую задницу, comprendes?

Выдохнув, он неохотно добавил:

– Рождество для босс не хорошо.

– В каком смысле?

– Босс хотеть тебя оставить. Окей. Тебя оставили. Теперь исправь Рождество.

Вот и всё, что он сказал.

Исправь Рождество. Принимая душ, я продолжала ломать голову над этой загадочной фразой. Некоторые Рождество ненавидят. Мне бы тоже стоило.

Это могло бы объяснить перемены в настроении Севастьянова. Когда я заикнулась о Рождестве, он отрезал "не напоминай мне!".

Мысль, что его что-то мучает, меня беспокоила. По-настоящему.

Потому что я была идиоткой.

Он сказал, что будет держать меня здесь, пока не избавится от своих чувств. Он продолжал над этой задачей работать, а Катарина западала на него всё сильнее.

Иначе зачем бы мне прихорашиваться? Выйдя из душа, я надела красное платье без бретелек, дополнив его единственными имеющимися в моём распоряжении аксессуарами: серьгами и браслетом, оставшимися с того самого первого дня. Волосы я заколола в небрежный пучок, накрасила глаза, а на губы нанесла блеск.

Чувствуя себя за предпринятые усилия глупо, я нахмурилась, глядя в зеркало. Это всего лишь совместный приём пищи бандита и его пленницы (той самой, которую называют "лживая prositutka").

И всё равно я пришла в столовую пораньше и зажгла побольше свечей и светильников, расположенных на выходящем в комнату балконе. Накрыла стол и для Севастьянова распахнула все окна и двери, наполнив комнату звуками прибоя.

Когда он ко мне присоединился, я улыбнулась, увидев на нём брюки и пиджак - он тоже приоделся. Это кое-что значило.

Я заговорила первой:

– Так и быть, я готова с тобой поделиться едой, потому

что больше никакого подарка не приготовила. А вообще-то я выбирала между высокой блондинистой надувной куклой - и золотой рыбкой.

– У меня целый шкаф блондинистых надувных кукол, а рыбки плохо переносят перелёты. Так что ужин - это разумный выбор.

Я улыбнулась:

– Мохито или вино, Ruso?

– Водку.

– Ни в коем случае. Здесь я устанавливаю правила, а не нравится - катись куда-нибудь ещё.

Он слегка приподнял бровь.

– Мохито.

Я наполнила бокал. Когда он попробовал коктейль, я поняла, что напиток ему нравится. Мы сели, и я положила ему всего понемногу, подробно перечисляя ингредиенты каждого блюда.

Отведав окорок, он, казалось, изо всех сил пытался сдержать реакцию.

– Значит, помимо всего прочего, ты ещё и готовишь. Дома научилась или брала кулинарные классы?

– Дома.

Он съел всё, что было в тарелке, так что пришлось положить добавки. Но когда он протянул тарелку за третьей порцией, я возразила:

– Ещё много всего на десерт.

Первый же кусочек туррона заставил его застонать. Покончив с ним, а также с пудингом и двумя буньелос, он отметил:

– Спонтанный оргазм я не испытал, но был к тому близок.

Я усмехнулась сквозь край бокала с мохито.

– Ты могла бы стать поваром, - сказал он.

– Было бы здорово. Но мне как-то ближе твоя роль магната, тогда я смогу править миром.

– Думаешь, справилась бы с моей работой?

– Думаю, ты бы удивился.

Он поднялся и направился к серванту.

– Сомневаюсь. Я знаю, какая ты умная.
– Вернулся он уже с бутылкой водки и двумя рюмками.
– Ужин был кубинский, напитки после него - русские. – И наполнил рюмки.

Ой, мамочки.

– Budem zdorovy,– провозгласил он.

– Салют,– выпив, я закашлялась.

Наливая ещё, он спросил:

– И чьим же ужином я только что насладился?

– Извини?

– В праздники ты бы готовила для друзей или для семьи. Или для любовника, у которого я тебя отнял, - он залпом выпил свою порцию.

– Меня вдохновила кухня, - я выпила свою, вновь поморщившись.

– А что в ней такого особенного?

– Оборудование.
– Оно работало. К тому же кастрюли здесь служили не для предотвращения потопа.
– А почему ты так уверен, что у меня кто-то есть?

– Ты отзываешься на две вещи: деньги и удовольствие. Я даю тебе и то и другое, но ты всё равно отстраняешься.

Я нахмурилась.

– Этого определённо недостаточно.

– Почему у тебя не может быть партнёра? Если не нашла мужчину, не связанного с твоей работой, то уж кто-нибудь из клиентов тебя бы точно подцепил.