Мастер
Шрифт:
– Санна, – коротко сказал Керай.
Но вместе с тем он смотрел не на третьего Инквизитора его милости Архилектора Ферна, а на двух сопровождающих служащую Дома Правды. Мужчин Керай знал прекрасно. Более того, считал обоих своими верными слугами. Однако и тот, и другой немало разочаровали Императора. И сейчас сами понимали это, оттого опустили глаза, буквально рухнув на колени.
И Марко Лиан Генер и Нишир Фарух Гаран отличались завидной статью. Потому, чтобы избежать неловкости, Керай, будто прогуливаясь, взобрался еще на две ступени. Иначе они поднимутся с колен и окажутся на одном
– Реющий-в-небе, – произнесла Санна одно из привычных обращений к главному Ворону, после чего встала на колено и склонила голову.
– Ты припозднилась, я ожидал тебя раньше.
– Мы надеялись выследить преступников, – ответила Инквизитор.
– И вновь потерпели неудачу, – сверлил взглядом Керай.
Его глаза нельзя было назвать выразительными – крохотные, серые, они равнодушно глядели на мир. Но мало кто мог долго выдержать взгляд Императора.
– И между тем преступники беспрепятственно прогуливаются по моим землям, – чеканил Керай каждое слово. – Моим! И убивают подданных! Моих подданных. Сначала этот недотепа из Шестого Предела, потом начальник Теола. Кто будет следующим?!
Император скрестил руки за спиной, почти не шевелясь. Лишь вена на его шее набухла, выражая гнев, который испытывал правитель. Замерла и вся троица, разглядывая алую ковровую дорожку на ступенях.
– Санна, не разочаруй меня. Меня и Архилектора. Он поручился за тебя.
– Я приложу все силы, чтобы вы остались довольны, мой господин, – смиренно ответил женщина, дерзнув и добавив обращение далекое от дворцового этикета. Впрочем, Керай не обратил на это внимания.
– Хорошо, вы собрали отряд?
– Девятихвостый, – коротко сказала Санна, чуть повернув голову.
Однако ее голос изменился. Вместо былой кротости, в нем звучала жестокая непоколебимость. За недолгое время путешествия Девятихвостый на себе почувствовал тяжесть характера третьего Инквизитора.
– Мы взяли двух Воронов у Хавильдара Ретуса и трех у Хавильдара Шиана, Первый-после-Солнца, – заговорил Ворон. – Я предлагал госпоже Санне обратиться еще к Хавильдару Тристану, он мой старый приятель и…
– Ты решил собрать у себя всех моих Воронов? – усмехнулся Император. Однако веселость тут же сменилась суровостью. – Вздор! Восемь Воронов и Инквизитор более чем достаточно, чтобы поймать несовершеннолетнего преступника.
– Но его ведет мастер, Господин Господ. Он довольно неплохо управляется с эфиром и…
– Восемь Воронов и Инквизитор более, чем достаточно, – медленно, чеканя каждое слово, произнес Керай. – К тому же, если ты не слышал, в Пустоши объявилось очередное воплощение проклятого бога. Думаю, более уместно будет использовать Воронов на границе. Через одну из застав, кстати, недавно прорвалась целая стая тварей.
Император утратил интерес к Марко Лиану Генеру. Его взгляд переместился на загорелого великана. Даже по сравнению с Вороном, тот выглядел внушительно – широкие плечи, массивные кулаки, бычья шея. Керай, несмотря на недовольство, невольно восхитился. Он давно не видел Нишира, но годы будто не имели власти над генералом.
– Целая стая пробралась через Ближние земли, чтобы напасть на
– Да, Серебрянокрылый Владыка, – пробурчал Нишир, произнеся довольно редкое обращение к Императору. Почти позабытое. Но даже сейчас, в состоянии смущения, его голос звучал, как грянувший вдалеке раскат грома.
– И один доблестный генерал помог преступнику отбить атаку тварей.
– Все Одаренные должны помогать друг другу в борьбе с отродьями Скверны, Серебрянокрылый Владыка, – ответил Нишир. Однако его крепкая шея пошла пятнами. Генерал был неглуп и понимал, куда клонит Император.
– А после отпустил, – сказал Керай и развел руками. – Сначала великий Нишир Фарух Гаран Победитель подает в отставку, платит наемникам, находит того, кого ищут Вороны. Без всякого приказа, – поднял короткий палец перед собой Император. – А потом отпускает преступника!
– По долгу чести… – начал было Нишир, но Керай его оборвал.
– У человека, принесшего присягу, не может быть разговоров о чести. Только служение своему господину.
Керай гневно выдохнул и замолчал, понимая, что главное здесь не перегнуть палку. У этих южан всегда свои взгляды на, казалось бы, вполне очевидные вещи. Когда Император был обычным офицером на службе у Уриша, то и сам видел, как предельцы могли пить чай с злейшими врагами, уважительно разговаривал с теми, кто собирался их убить и несли свою жизнь, как единственное достоинство, существовавшее у них.
Керай знал южан слишком хорошо. Наверное потому, что сам когда-то был таким. Однако бремя правления Империей изменило глупые привычки и вытеснило странные обычаи.
– Признаешь ли ты свою вину, Нишир? – сурово спросил Керай.
– Да, Реющий-в-небе, – ответил сиплым голосом генерал.
– Каждый из нас может ошибаться, – уже спокойнее продолжил Император. – Самое важное – уметь признавать ошибки. Но нужно понимать, что и за каждый проступок должно следовать незамедлительное наказание.
Император выдержал небольшую паузу, наблюдая, как пятна расплываются по шее Нишира, точно того омыли водами Кровавого моря. А после продолжил.
– Я не принимаю твое прошение об отставке. Ты должен исправить свою досадную промашку. Теперь ты, Нишир Фарух Гаран Победитель, капитан моих имперских войск, переходишь под командование третьего Инквизитора Санны.
Впервые за все время генерал, теперь уже бывший, позволил себе единственную дерзость. Он поднял голову, встретившись взглядом с Императором. Нишир ожидал увидеть в глазах Керая издевательскую усмешку. Его, пролившего столько крови, не раз доказавшего свою преданность, разжаловать до жалкого капитана?
Однако взгляд Керая оказался суровым, скорее даже сердитым. Будто Император и сам был не в восторге от этого решения. И тогда Нишир опустил голову и ответил.
– Как будет угодно Отцу-всего-разумного-мира.
– Можете быть свободны, господа, – посчитал Император аудиенцию законченной. – Госпожа Санна, останьтесь на пару слов.
Керай поднял руку, покрутив пальцем, и вместе с Ниширом и Марко зал покинули гвардейцы, охраняющие жизнь «низенького пехотинца». Некрасивый крохотный Император остался наедине со стареющей миел.