Мастер
Шрифт:
– Эй, гражданин, проснитесь! – Проводница дернула его за ногу.
– Да ладно, ладно. Не глухой, – сказал Семен, приподнимаясь на локте.
Мастер храпел на нижней полке, и проводница боялась его задеть ненароком. Навел тут Мастер страха одним своим свинцовым взглядом. Смотрит из-под кустистых бровей так, будто выбирает, куда бы ткнуть ножом. Хоть бы улыбнулся, что ли. Семен целый день рассыпал анекдоты, стараясь подобрать к Мастеру ключи, сам хохотал до упаду, но тот хоть бы хны – слушал так, словно это было всерьез, и то и дело переспрашивал без всякого понятия о юморе.
– Так
– Ну да. Так и сказал, – подтверждал Семен и снова катался от смеха, настолько это было смешно, то, что сказал в анекдоте солдат своему командиру.
– М-да... – бурчал Мастер неопределенно, и на этом кончалось его отношение к анекдоту.
Дальше он молчал и только угрюмо следил, как веселится Семен, и тому под этим взглядом становилось не по себе.
Весь день Семен подспудно боролся с Мастером, стараясь осилить его тяжелый характер. Но пока все сводилось к защите собственного самолюбия. Мастер бесцеремонно занял нижнюю полку, причитавшуюся Семену, и то и дело гонял его за пивом в вагон-ресторан. Словом, не ставил ни во что.
Семен перевидал всякое в исправительных лагерях, но до сих пор не встречал человека с таким жестким характером. У Мастера характер не пружинил, уж как к нему ни подступай.
Семен спустился с верхней полки и постоял над Мастером. Его тяготило предстоящее объяснение, не сулившее добра, и он собирался с духом.
– Алло, – сказал негромко Семен, наклонившись, и потряс Мастера за плечо.
Мастер открыл глаза, будто и не спал вовсе.
– Сходим в Голутвине, – сказал Семен, готовясь покончить со всем этим разом: или – или. И черт с ней, с этой затеей!
Но все обошлось неожиданно гладко. Мастер не проронил ни слова и начал послушно собираться в полумраке, сопя и сморкаясь.
Потом они вышли на перрон и спустились по ступенькам на узкую привокзальную площадь. Было еще очень рано, и все смотрелось будто через папиросную бумагу. Ветер мел под ноги сухие грязные обертки.
Семен огляделся. У киоска «Пиво – воды» одиноко стояла «Волга» с шашечками на бортах. Водитель спал себе на сиденье, прикрыв фуражкой лицо.
Семен посмотрел на номер: машина пришла из Москвы, однако была из другого парка. Это его успокоило. А Мастер ждал безучастно и зевал во весь рот, скаля крупные желтые зубы.
Семен забарабанил по крыше, и водитель поднял помятое лицо, на котором отпечатались все швы и складки рукава, словно древние растения на сланце, хоть изучай сейчас же. Семен запомнил одну такую картину из школьного учебника.
– Чего фулиганишь? – спросил спросонья водитель.
– Поехали, – сказал Семен и подергал дверцу.
– Сейчас, – сказал водитель и начал устраиваться за рулем.
Семен забрался вглубь, на заднее сиденье. Мастер полез следом, грузно, точно напролом. Машина заходила ходуном на рессорах, а водитель и Семен закачались, точно в люльке.
Они выехали за город на шоссе и там припустили. Семен глядел на пустынную дорогу. Впереди еще было серо. В приоткрытое окно водителя задувал резкий ветер. Цифры счетчика ползли одна за другой, копейка за копейкой, так и наматывая кругленькую сумму. Поездка обходилась
А потом он подумал, что сейчас, по сути, ему и не с кем пить, и совсем успокоился. По требованию Учителя он давно порвал со старыми друзьями, а в таксопарке держался особняком от остальных, чтобы легче было скрыть свои расходы.
По дороге шофер подобрал женщину с сопливой девчонкой. Семен запротестовал – лишние свидетели в расчет не входили – и попробовал воспрепятствовать, но Мастер молчал в своем углу. Водителю очень хотелось подзаработать, и он все-таки добился своего. Оказавшись без поддержки, Семен затих.
Семен перевел дух, когда на сорок седьмом километре женщина сошла. Точно сделала подарок. Прикорнувшая было девчонка противно захныкала. Но преисполненный благодарности Семен вылез на холод и даже помог женщине выгрузить узлы из багажника.
А через несколько минут такси вкатило в Кратово. Семен погонял его по кривым проездам, переулкам и остановил подальше от Опушкина переулка. Потом метров семьсот они молча прошли пешком и свернули к даче. Мастер, видно, отсидел ногу и слегка прихрамывал. Семен пошарил под крыльцом и, не найдя ключей, стукнул в дверь. Но за дверью было тихо. Тогда он подергал ее, и она с тихим скрипом отворилась. Мастер невозмутимо стоял внизу у крыльца, держал свой чемоданчик. Он ждал, когда Семен пройдет вперед.
Они миновали прихожую и в первой же комнате наткнулись на чудеса. Там блистал накрытый стол, точно в ресторане. Бутылок «Московской» – прямо залейся и целый склад бычков в томате, не говоря уже о соленых огурцах. Семен дважды обошел вокруг стола, удивляясь.
Но в это время скрипнула лестница, ведущая сверху, и появился Сергей Сергеич.
Он был в темном костюме с узкими брюками, подтянутыми вверх, чтобы было видно всем, какие у него яркие носки. Туфли Учителя сверкали, а белую рубашку на груди украшал галстук бабочкой. Роскошный, точно метрдотель, Учитель стоял, заложив одну ладонь за борт пиджака, высоко над ними, и ему не хватало только прожекторных лучей. Это было явление Сергея Сергеича народу. Что и говорить, Учитель умел производить эффект.
– А я тут заработался немного и думаю, кто ж это к нам пожаловал, – сказал Сергей Сергеич. – Здравствуй, дорогой гость, – сказал вторым номером Сергей Сергеич и, сделав улыбку, пошел торжественно вниз с протянутой рукой.
Когда Учитель спустился, Семен заметил на его носу пенсне. Обычно он носил очки в металлической оправе, а тут на его носу сидели две ослепительные стекляшки.
А Мастер стоял спокойно у стены, расставив ноги, и его это нисколько не трогало. Он был неуязвим для подобных штучек и даже не подал руки. Учитель остался с протянутой рукой, но его не смутил такой оборот, он потер пальцами, счел нужным пояснить всем в назидание: