Мастер Соли и Костей

МАСТЕР СОЛИ И КОСТЕЙ

Перевод является любительским и не претендует на оригинальность. Мы не ставим перед собой коммерческих задач и просим воздержаться от распространения этого файла, a также удалить его с ваших устройств после ознакомления. Обращаем ваше внимание, что целенаправленное использование данного материала любых целях категорически запрещено.

Media vita in morte sumus

(In the midst of life, we are in death)

Для

Дианы

Потому что даже тем, кто пишет сказки со счастливыми концами, нужна своя крестная фея.

ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ

В попытке сохранить обстановку и персонажей в своей голове, эта история разворачивается в вымышленном городе, на вымышленном острове у побережья Массачусетса.

Она сильно основана на Мартас-Винъярд, а Скала Костяной Соли вдохновлена скалами Аквинна. Уютное маленькое рыбацкое сообщество с современным замком. Спасибо за то, что читаете, и я надеюсь, вам понравится история Люциана и Исы ?

ОГЛАВЛЕНИЕ

ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ

ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ГЛАВА 46

ГЛАВА 47

ГЛАВА 48

ГЛАВА 49

ГЛАВА 50

ГЛАВА 51

ГЛАВА 52

ГЛАВА 53

ГЛАВА 54

ГЛАВА 55

ГЛАВА 56

ГЛАВА 57

ГЛАВА 58

ГЛАВА 59

ГЛАВА 60

ГЛАВА 61

ГЛАВА 62

ГЛАВА 63

ГЛАВА 64

ЭПИЛОГ

П

РОЛОГ

Люциан

Пятнадцать лет назад…

— Мама, я хочу домой.

Ремни, стянутые вокруг моего лица, ограничивают движение моей челюсти, пока я лежу привязанный к жёсткой кровати посреди почти пустой, тёмной камеры. Неослабевающий

холод пробирается глубоко в мои кости, перекрывая гул тревоги, который лишь слегка приглушён препаратами, которые они силой заставили меня проглотить. Фиксаторы на запястьях и лодыжках гарантируют, что я не сорвусь с этой кровати и не последую за ней, когда она уйдёт.

— Это место — ад.

Судя по виду, это больница, но она далека от любого места, предназначенного для исцеления. Их метод — мучение. Аверсивная терапия. Экспериментальная медицина, не одобренная ни одним регулирующим органом. Я сомневаюсь, что хоть один практикующий врач когда-либо переступал её порог. Учитывая, где она укрыта — глубоко в северных лесах Вермонта, удивительно, что мои родители вообще сумели на неё наткнуться.

— Ты болен, Люциан. Врачи здесь… они помогут тебе, — в глазах матери собираются слёзы: красных и опухших от, без сомнения, нескольких дней плача. — Они сделают тебя лучше.

— Со мной… всё в порядке…— мне удаётся выдавить эти слова сквозь плотно стиснутые зубы, усиленно сжатые жёсткой кожей, натянутой поперёк моего подбородка. Давление на челюсть отдаётся пульсирующей болью в черепе, стучащей за глазными яблоками, и её фигура расплывается за водяной пеленой, пока обрывки воспоминаний — того, что они делали со мной здесь, — вспыхивают в моей голове.

Инъекции. Наркотики. Зажимы. Наручники. Электрошок. Шипение. Крики.

— Забери меня домой!

— Ей повезло, что она уже мертва, иначе я бы настояла, чтобы она получила самое худшее.

Сжимая пальцами ремешок своей дизайнерской сумки, она смотрит в сторону, губы плотно сжаты от отвращения, но затем её глаз дёргается, и выражение лица меняется на то, что я воспринимаю как удовлетворение.

— Боже мой, ты вообще представляешь, что здесь делают с женщинами-педофилами?

ГЛАВА 1

Исадора

Настоящее

— Ты выглядишь нервной.

Дым сигареты смешивается с тёплым, солёным морским воздухом, врывающимся через приоткрытое окно, пока моя тётя отбивает большим пальцем ритм, словно метроном, по рулю.

— Да, ты бы тоже была, если бы обращала внимание на слухи, как ты их называешь. — затягиваясь дымом, она втягивает щёки и не утруждает себя тем, чтобы отвести взгляд от дороги и посмотреть на меня.

Ветер треплет мои слишком длинные волосы, которые я не утруждаюсь убирать, пока старая развалюха, которую она с любовью назвала Хэл в честь своего бывшего, гремит по прибрежной дороге. Раннее утреннее небо с тяжёлыми серыми тучами — зловещее предвестие грядущей бури, а барометрическое давление, кажется, добавляет приятную дозу тревоги к её и без того ворчливому настроению.