Чтение онлайн

– Тебя бы в мою шкуру…

– Разве такая большая разница? – спросил Ветер. – У тебя, конечно, другая ответственность. Ты голова, я руки. Но ты меня еще и заставляешь быть филиалом головы. И всех, кто в деле, тоже дергаешь. Так нельзя. Должен быть мозговой центр и исполнители. А у тебя получается Змей Горыныч – на десять голов четыре лапы. Мне, например, тяжело работать, когда башка загружена. Я все время ощущаю, какая опасность нам грозит. И всем нам, и мне конкретно. Это, знаешь ли, производительности труда не способствует…

– Возможно, я не прав, – согласился Мастер, выруливая на Садовое кольцо. – Но иначе не могу. Если я втравил тебя в авантюру, ты должен с самого начала представлять

степень опасности.

– Хреновый ты старший, – заключил Ветер. – На пиратском корабле ты бы мигом схлопотал «черную метку».

– На пиратском корабле я бы всех развесил по реям, – мечтательно произнес Мастер. – Ты в курсе, что у них трупаки болтались на такелаже, пока веревка не сгниет?

– Или пока шея не оторвется. И это правильно. В казни должен быть элемент пролонгации. Когда мертвое тело маячит перед глазами, народ безмолвствует. Так и надо. А то что за дела – повесили и тут же закопали! Может, тогда и вешать смысла нет… Давай, уходи в правый ряд. У следующего перекрестка меня высадишь. Ага, вот здесь. Спасибо. Ну что, начальник, увидимся? Э! Ты чего?

Мастер разминал пальцами веки, и лицо его страдальчески кривилось. Потом он открыл глаза и заглянул Ветру прямо в душу.

– Еще два месяца, – попросил Мастер. – Только два месяца. В апреле приступим. Только два месяца. Продержаться. Очень тебя прошу.

– Да справимся, – пробормотал Ветер смущенно. – Рады стараться, ваше превосходительство. А почему именно в апреле?

– Раньше не успеем, – вздохнул Мастер. – И нет никакого Змея Горыныча, понял? Никто не обладает даже четвертью от полной информации. Каждый решает узкую задачу. Кому бумажку украсть, кому человечка убить. А мозговой центр – вот, – он приложил ладонь к виску. – И он чертовски устал. И Школа устала. Даже если к весне не все линии сойдутся в один узел, нам все равно придется действовать. Иначе Школа станет неуправляемой и примется стрелять без приказа. Так что суши порох. Опыта штурмовых операций у тебя достаточно. Будешь взводным. Ну, счастливо.

– Счастливо, – сказал Ветер, пожимая Мастеру руку. – Значит, Штаб?

– Ну, зачем же Штаб? – улыбнулся Мастер. – Штаб ни в чем не виноват. Это просто группа менеджеров, ничего больше. Нас ждет дичь гораздо крупнее. Пойдем брать интервью у динозавра.

– Так ты с журфака! – рассмеялся Ветер.

– Не думал, что это выражение такое знаменитое! – в свою очередь, усмехнулся Мастер. – Ладно, побереги лапшу. То, что я с журфака, ты вычислил, когда увидел нас с Таней рядом. А «интервью у динозавра» – это да… Я в нем участвовал, еще не достигнув окончательной половой зрелости.

– Но я действительно знаю это выражение! – сказал Ветер. – У меня девчонка знакомая была, она рассказывала… Я-то уверен был, что ты психолог.

– Да какой я, на фиг, психолог… Я неудачник, – сказал Мастер жестко. – Считай, что у меня комплекс на этой почве. Я вылечусь, когда взорву Техцентр. Кто бы мог подумать, что это дело моей жизни…

– Техцентр… – прошептал Ветер.

– Он самый, – кивнул Мастер. – Тебе пора, отец. Я тоже хочу сегодня пожить интимной жизнью.

– Техцентр! – прошипел Ветер хищно.

– Ну их к черту!

Гаршин швырнул в угол пакет со злополучными фотографиями.

– Не пиши! – сказал он. И стукнул кулаком по столу, будто ставя печать на свой приказ. – Правду мы опубликовать не сможем, потому что просто не знаем, в чем она. Но лепить какую-то чернуху про охоту за привидениями… А вот хрен им!

Таня молчала. «По городу едет машина с большой красивой собакой. Собака уселась сзади, посередине, внимательно глядя в лобовое стекло. При торможении она каждый раз ныряет вперед, ударяясь грудью о плечо хозяина и тепло

дыша ему в ухо. Потом ворочается, отползая на прежнее место. И через минуту снова теряет равновесие. Ее развлекает эта игра. Хозяин смеется и говорит ей, что она очень хорошая. Собака улыбается ему. Они едут в Школу. Неужели это все правда? Неужели я вышла из этой машины четверть часа назад? Он поцеловал меня нежно-нежно. А Карма лизнула в нос. Она меня приняла, как будто с детства со мной знакома. И я уже люблю ее…»

– Это какой-то подкоп под газету, – бормотал себе под нос Гаршин, не замечая, что его не слушают. – Главный тоже так считает. Он там будет выяснять по своим каналам, в верхах, а я попробую по своим. Это политика, ты понимаешь? Вот дрянь какая!

«…Машина проезжает ворота, закатывается во двор, сворачивает и останавливается, такая маленькая рядом с огромными черными джипами. Он выходит, откидывает волосы со лба, открывает заднюю дверцу и выпускает Карму. Та деловито осматривается и тут же начинает исследовать свежую желтую метку на сугробе. А он захлопывает дверь и, привычно сунув руки в карманы, идет не спеша ко входу в здание. И, конечно же, кто-то уже торопится ему навстречу, издали громогласно жалуясь или требуя совета. Милый, они такие все смешные ребята у тебя – и все очень на тебя похожи. Такие же напрочь сумасшедшие и очень молодые парни. Ты останавливаешься, тебя догоняет Карма, ты машинально кладешь руку ей на плечо – тебе не нужна опора, ты придерживаешь собаку, чтобы помнила, кто хозяин, и вела себя хорошо…»

– Ты извини, что мы неделю думали, – говорил Гаршин. – Но, с другой стороны, нужно было принять довольно сложное решение. Ничего, Танечка, забудь это все. Давай сделаем вид, что ничего и не было, ладно?

«…Вы проходите в вестибюль и шагаете почти в ногу к пульту. Интересно, кто сейчас за ним – может быть, тот узкоглазый парень с потрясающей улыбкой, вдруг иногда озаряющей совершенно бесстрастное лицо. А вот что происходит дальше, я, к сожалению, представить не могу. Но мне так хочется знать… Теперь я понимаю, что хочется. И я верю тебе, милый. Как жаль, что я ничем не могу тебе помочь! Ведь человека, которого ты ищешь, действительно не существует. Но зато я могу любить тебя и быть с тобой и хотя бы немного тебя обогреть. Пусть так. Хотя бы так – а дальше посмотрим. Вдруг что-то вернется? У нас появился шанс. И я счастлива».

– Все в порядке, начальник, – сказала Таня. – Все получилось очень хорошо.

Гаршин подался вперед и заглянул ей в глаза.

– Вижу! – согласился он.

Мастер приехал в Школу к полудню.

– Помаду сотри со щеки, – посоветовал Абрам, выбираясь из необъятного багажника «Рэйнджа» с замасленным ведром и невообразимо грязной тряпкой в руках. – Герой-любовник…

– И еще у меня есть кавказская овчарка, – выдал одну из своих любимых присказок Мастер, проводя ладонью по щеке и открывая заднюю дверь, чтобы выпустить на волю Карму. – Пусть будет помада, пусть ружейное масло, пусть даже синяк. Да, Кармашка? Лишь бы не дырка от пули.

Карма обнюхала брюки Абрама, встала передними лапами на порог багажного отсека «Рэйнджа», со свистом втянула в себя воздух и начала медленно подтягиваться, собираясь нырнуть внутрь. Из-за машины возник Шериф и тут же сунулся носом ей под хвост. Карма интерес к своей особе проигнорировала, ввинчиваясь в багажник. Свист в ее ноздрях уже перешел в характерное деловитое хрюканье кавказки, взявшей след.

– Что там у тебя? – поинтересовался Мастер. – Вкусные кошечки?

– Банку варенья кокнул, – сокрушенно вздохнул Абрам, бросая тряпку на снег. Шериф тут же отстал от Кармы и потянулся к тряпке. – Такая была малина, блин! Мама просто убьет меня, если узнает.