Чтение онлайн

– Мой сын Питер, - сказал Рендер.

– Рад встретиться с тобой, Питер. Входи и присоединяйся к празднеству.
– Он распахнул дверь и посторонился.

Они вошли в праздничный взрыв, и Рендер объяснил:

– У нас маленькое несчастье. Питер недавно сломал лодыжку, а вот сейчас опять упал на нее. Я хотел бы воспользоваться вашим рентгеновским аппаратом, чтобы проверить ногу.

– Конечно, пожалуйста, - сказал маленький доктор.
– Пройдите сюда. Очень грустно слышать об этом.

Он провел их через гостиную, где в разных местах сидели

семь или восемь человек.

– Счастливого Рождества!

– Привет, Чарли!

– Счастливого Рождества, док!

– Как идет промывка мозгов?

Рендер автоматически поднял руку и помахал в четырех разных направлениях.

– Это Чарльз Рендер, нейросоучастник, - объяснил Хейделл остальным, и его сын Питер. Мы вернемся через несколько минут. Им нужна моя лаборатория.

Они вышли из комнаты, сделали два шага по вестибюлю. Хейделл открыл дверь в свою изолированную лабораторию. Лаборатория стоила ему много времени и средств. Потребовалось согласие местных строительных властей, подписей больше чем для целого госпиталя, согласие квартирного хозяйства, которое в свою очередь упирало на письменное согласие всех других жильцов. Как понял Рендер, для некоторых жильцов требовалось экономическое уговаривание.

Они вошли в лабораторию, и Хейделл пустил в ход свою аппаратуру. Он сделал нужные снимки, быстро проявил их и высушил.

– Хорошо, - сказал он, изучив снимки.
– Никакого повреждения и перелом прекрасно заживает.

Рендер улыбнулся и заметил, что руки его дрожат. Хейделл хлопнул его по плечу.

– Итак, возвращаемся и пробуем наш пунш.

– Спасибо, Хейделл.
– Попробую.
– Он всегда звал Хейделла по фамилии, потому что они оба были Чарльзами.

Они выключили оборудование и вышли из лаборатории.

Вернувшись в гостиную, Рендер пожал несколько рук и сел с Питером на софу.

Он потягивал пунш, а один из мужчин, с которым он только сейчас встретился, - д-р Минтон - начал разговаривать с ним.

– Вы Творец, да?

– Да.

– Меня всегда интересовала эта область.

На прошлой неделе в госпитале мы как раз разговаривали об отказе от этого.

– Вот как?

– Наш постоянный психиатр заявил, что нейротерапия не более и не менее успешна, чем обычный терапевтический курс.

– Я вряд ли поставил бы его судьей, особенно, если вы говорите о Майке Майсмере, а я думаю, вы говорите именно о нем.

Д-р Минтон развел руками.

– Он сказал, что собрал цифры.

– Изменение пациента в нейротерапии это качественное изменение. Я не знаю, что ваш психиатр подразумевал под "успешным". Результаты успешны, если вы ликвидируете проблему пациента. Для этого есть различные пути, их так много, как и врачей, но нейротерапия качественно выше некоторых, вроде психоанализа, потому что она производит умеренные органические изменения. Она действует непосредственно на нервную систему под патиной реальности и стимулирует центростремительные импульсы Она вызывает желаемое состояние самосознания и направляет неврологическое основание для поддержки этого состояния.

Психоанализ же и смежные с ним области чисто функциональны. Проблема менее склонна к рецидиву, если она упорядочена нейротерапией.

– Тогда почему вы не пользуетесь ей для лечения психотиков?

– Раза два это делалось. Но вообще-то это слишком рискованное дело. Не забывайте, что "соучастие" - ключевое слово. Участвуют два мозга, две нервные системы. Это может обернуться в свою противоположность антитерапию, если схема отклонения слишком сильна для контроля оператора. ЕГО состояние самосознания может ухудшиться, ЕГО неврологический фундамент измениться. Он сам станет психотиком, страдающим органическим повреждением мозга.

– Наверное, есть какая-то возможность выключить обратную связь? спросил Минтон.

– Пока нет. Этого нельзя сделать, не пожертвовав некоторой эффективностью оператора. Как раз сейчас над этим работают в Вене, но до решения еще очень далеко.

– Если вы найдете решение, то, вероятно, сможете зайти в более значительные области душевных болезней.
– сказал Минтон. Рендер допил свой пунш. Ему не понравилось подчеркнутое слово "значительные".

– А пока, - сказал он после паузы, - мы лечим то, что МОЖЕМ, и лучшим способом, какой знаем, а нейротерапия - лучшее из того, что мы знаем.

– Кое-кто утверждает, что вы в действительности не лечите неврозы, а угождаете им - удовлетворяете пациентов, давая им маленькие миры, в которых их собственные неврозы свободны от реальности, миры, где они командуют как помощники Бога.

– Не тот случай, - сказал Рендер.
– То, что случается в этих маленьких мирах, не обязательно приятно пациенту. И он почти ничем не командует; командует Творец - или, как вы сказали, Бог. Вы познаете радость и познаете боль. В основном в этих случаях больше боли, чем радости.
– Он закурил и получил вторую чашу пунша.
– Так что я не считаю эту критику ценной, - закончил он.

– А она широко распространяется.

Рендер пожал плечами.

Он прослушал рождественский гимн и встал.

– Большущее спасибо, Хейделл, - сказал он, - мне пора.

– Что вы торопитесь?
– спросил Хейделл.
– Оставайтесь подольше.

– Рад бы, но у меня наверху люди, так что я должен вернуться.

– Да? Много?

– Двое.

– Давайте их сюда. Я тут устроил буфет, и всего более чем достаточно. Накормлю и напою их.

– Идет, - сказал Рендер.
– Ну и прекрасно. Почему бы вам не позвонить им отсюда?

Рендер так и сделал.

– Лодыжка Питера в порядке, - сообщил он.

– Замечательно. А как насчет моего манто?
– спросила Джил.

– Забудь пока о нам, я займусь им позднее.

– Я попробовала теплой водой, но оно все еще розоватое...

– Положи его обратно в коробку и больше не морочь мне голову! Я же СКАЗАЛ, что займусь им.

– Ладно, ладно. Мы через минуту спустимся. Бинни принесла подарок для Питера и кое-что для тебя. Она собирается к сестре, но сказала, что не спешит.