Чтение онлайн

– Я люблю тебя, Нами.

– И я люблю тебя, Йоши.

Пятнадцатого числа установилась не по сезону теплая погода. Все следы зимнего снега исчезли, и цветы сливы открыли свои сияющие лепестки. В Большом зале Дворца Правительства шло чрезвычайное заседание Совета.

Придворные торжественной цепочкой двигались к залу. Проходя между массивными, покрытыми красным лаком колоннами, каждый из них, отделяясь от группы, бесшумно проскальзывал на свое место под просторными сводами высокой крыши. Предсказатели и модельеры вкупе с церемониймейстерами и преподавателями поворачивали

налево, другие сановники – военный министр, министры медицины, домашнего хозяйства и строительных работ, а также представители провинций – сворачивали направо. Наивысшие по рангу члены Совета размещались возле центрального возвышения, которое обычно занимал возглавлявший Совет Кийомори, Вельможи помельче располагались на двух больших помостах, удаленных от центра зала. Император-отшельник Го-Ширакава сидел напротив членов Совета, скрытый большой расписной ширмой, из-за которой ему было удобно следить за происходящим.

Царившая на собраниях полная достоинства сдержанность сегодня нарушалась перешептываниями. От советника к советнику передавалась новость, вызывавшая страх и ликование. Первый министр Тайра Кийомори слег в постель, пораженный приступом ужасной болезни. Один из советников Левой стороны шепнул соседу, что у Первого министра сильный жар и лекари обливают его холодной водой.

Сосед, выслушав новость, передал ее дальше в таком виде: «Тайра Кийомори горит в лихорадке. Даже холодная вода не может его остудить». После еще одной передачи дело стало выглядеть так: «У Тайра Кийомори редкая болезнь. Холодная вода закипает, касаясь его тела». Затем стало известно, что «кожа Первого министра так горяча, что даже лекари не могут приблизиться к нему. Более того, когда на него льют ледяную воду, она тут же испаряется, распадаясь на облака дыма и языки пламени. Его комната теперь похожа на преисподнюю грозного Эммы-О. Горе нашему главе! Злая карма в конце концов завладела им».

Министры Левой стороны, представлявшие род Тайра, пришли в ужас. Всем было известно, что некогда Кийомори убил монаха Сайко и сжег пятидесятиметровую статую Будды. Да, как бы высоко ни поднялся человек, ему не избежать своей судьбы.

Йоши сидел в группе советников пятого разряда от рода Минамото. Он был в полной придворной одежде: голову его украшала повязка-кобури, черный шелк которой отражал тусклый свет масляных ламп, темно-синяя верхняя одежда была украшена голубым рисунком, изображавшим верхнюю часть герба Минамото. Полы этой одежды охватывали фигуру Йоши, обрамляя шелковые хакама. Через широкие рукава верхнего платья были видны ярко-синие покровы нижней рубашки. Ноги молодого сановника были обуты в башмаки положенного по этикету фасона, а рядом с Йоши на циновке лежал его должностной жезл. Пока тревожный шепот пробегал только по рядам советников Тайра. Йоши и его союзники терпеливо дожидались официального открытия собрания.

Наконец низкий звук горна сообщил о прибытии Мунемори, сына Кийомори, который занял место отца на центральном возвышении и торжественно произнес слова вступительной молитвы. Мунемори был самым старшим и самым бездарным из сыновей Первого министра. Отсутствие необходимых способностей и врожденная недоверчивость заставляли его в делах переходить от колебаний к грубым угрозам, а свое воловье упрямство он считал признаком силы.

Совершив обряд открытия Совета, Мунемори неуверенно замолчал. Его круглая физиономия с мягкими чертами мало напоминала лицо отца. Рот у Мунемори был маленький и расплывчатый, а голос больше подходил фрейлине знатной дамы, чем воину. Все, в том числе отец, презирали его.

Мунемори долго смотрел на советников, поджав губы. В полном придворном наряде «цветов сакуры» – красного и белого – он был еще меньше похож на мужчину,

чем обычно. Йоши, который когда-то восхищался такой женственной осанкой, теперь чувствовал лишь легкое отвращение.

Собравшись с мыслями, Мунемори попытался изложить причину созыва чрезвычайного заседания.

– Минамото Йоритомо уже давно собирает силы в северных горах. Его войско – сборище грубых горцев, пахарей, иных деревенских жителей, бродячих самураев и прочих необразованных полуживотных. Йоритомо хочет вырвать власть у нашего двора и нашего императора. Если мы не остановим его сейчас, он уничтожит нас. Разведчики сообщают, что эти разбойники готовятся к выступлению. Мы не можем терпеть такое положение, и поэтому мой отец, Первый министр, решил покарать мятежников, поставив меня во главе похода.

Бегающие глаза и нетвердый голос Мунемори ослабили воинственность его слов, но министры и советники Тайра единодушно захлопали и объявили, что готовы следовать за ним. Большинство из них никогда не участвовало в боях, и «следовать по пути Мунемори» для них означало послать в поход своих самураев и слуг.

Пять представителей Минамото, в том числе Йоши, пришли в недоумение, Советники Тайра, составлявшие большинство, обсуждали выступление против вождей Минамото так, словно их здесь не было.

– Эти дураки создают ситуацию, о которой могут сильно пожалеть, – прошептал Йоши сидевшему слева от него советнику Хироми.

Хироми был его единственным другом в Совете. Это он приехал однажды в Сарашину просить мастеру фехтования занять место при дворе. Хироми понравился Йоши с первого взгляда. Внешность его не могла расположить к нему воина: он был маленький, худой, весь из тонких косточек, похожий на птичку, с узким лицом. Но в глазах Хироми светился ум, и, несмотря на его сдержанную манеру вести себя – немного подчеркнутую серьезность ученого и чрезмерную вежливость, за которой стояла сердечная теплота, – он обладал хорошим чувством юмора. Добрый, мягкий по характеру человек постоянно заботился о Йоши, ибо чувствовал себя виноватым в том, что вызвал молодого человека ко двору и подверг его жизнь опасности.

При всем своем добросердечии и отсутствии боевых качеств, Хироми твердо верил в справедливость дела Минамото и был готов отдать за него жизнь.

Зубы Хироми блеснули: он нервно улыбнулся.

– Может быть, мы все пожалеем об их необдуманной горячности. Если бы не почтение к вашему мечу, эти люди теперь же напали бы на нас.

– В такой обстановке любому стороннику Минамото угрожает опасность. Советую вам сразу же после этого собрания созвать остальных и уехать на север.

– А вы?

– У меня есть личные причины остаться. Не беспокойтесь обо мне: я уже доказал, что могу выжить в схватке с сильнейшими из них.

– Йоши, Мунемори опасен потому, что глуп и труслив. Он натравит на вас красных стражников. Будьте осторожны.

– Хироми, я сумел многое вынести потому, что имел цель, и теперь эта цель почти достигнута.

– Да защитит вас милосердный Будда! Советники Тайра собрались вокруг возвышения, поздравляя Мунемори. Йоши схватил Хироми за рукав.

– Пора уходить, пока ложная отвага не заставила их наделать глупостей. Торопитесь!

Хироми встал с колен и кивнул другу.

– Хорошо, я прослежу, чтобы все наши оказались за городскими воротами до темноты.

– А вы? – спросил Йоши.

– Я останусь в городе. Пока вы защищаете меня, я не боюсь этих хвастунов.

Хироми и другие советники от Минамото потихоньку выбрались из зала. Один Йоши по-прежнему сидел на своем месте. Тайра собирались в кружки, щеголяя бесстрашием. Группы расходились, но тут же возникали новые, все говорили взахлеб, наперебой побуждая друг друга к геройским делам.