Чтение онлайн

— Значит, мы его и будем, — согласился Кейн.

Когда заказ принесли, мы долго не могли прийти в себя от истерического смеха.

„Сладкий поцелуй“ состоял из горки листового салата, нескольких кусочков сыра, горстки грецких орешков, посыпанных сверху, и трех половинок виноградины. Правда, он действительно оказался сладким — все это было полито медом, разбавленным заправкой для салата. „Улыбка красавицы“ была натертой морковкой с изюмом, „Томный взгляд“ — брокколи, запеченной в тесте.

— Слушайте, кто у них придумывает названия? — ржал Мэтт. — „Розовый закат“ — семга с зеленой фасолью. Ну ладно, семгу еще можно как-то назвать розовой,

а что должна тогда символизировать фасоль?

— А отбивная „Трепетное прикосновение“? — поддерживал его Дерек. — Или „Полет надежды“ — жареные куриные крылышки?

„Силой любви“, кстати, назывались бананы в шоколаде, а „Страстным вздохом“ — шоколадное суфле.

Несмотря на все эти идиотские романтические названия, все действительно было довольно вкусно, „Мандариновая мечта“ если и содержала в себе алкоголь, то совсем чуть-чуть, ровно столько, чтобы расслабиться. Настроение, поднятое прочтением меню, поддерживалось оживленной перепалкой Мэтта и Дерека, в которую иногда встревали девушки. Я откровенно наслаждалась вечером.

Кейн вдруг взял меня за руку и потянул за собой.

— Что случилось? — поинтересовалась я.

— Пойдем. Мы с тобой еще ни разу не танцевали вместе, — шепнул он, выводя меня на пятачок в центре зала, где уже кружилось несколько пар. Привычным жестом привлекая меня к себе, Кейн начал медленно покачивать нас под музыку. Я прислушалась. Песня была старая, исполнитель вообще был мне неизвестен, но вот слова…

Я знаю, если бы ты слышала меня сейчас, Ты сказала бы, что у каждого — своя правда. Совершенно верно, и вот моя: Я не могу жить без тебя…

— Ты специально выбрал эту песню? — подняв голову, я заглянула в глаза Кейна. Он улыбнулся.

Любить никогда не было просто, Но оставить тебя — еще труднее, И время мои раны не лечит. Интересно, ты догадываешься, что мне Пришлось пережить?…

Я сильнее прижалась к моему любимому. Да, я догадывалась, что ему тоже пришлось несладко, когда он пытался отстраниться от меня. В песне явно подразумевалось нечто другое, но и для нас эти слова подходили.

Попросить прощения значило переступить через свою гордость, А гордость может заставить молчать даже любящее сердце. Но теперь чувства пересилили разум, Я прошу, дай мне еще один шанс…

— Я всегда дам тебе еще один шанс, — прошептала я, приподнимаясь и почти касаясь губами щеки Кейна. В ответ он просто поцеловал меня, очень нежно и очень сладко. Это тоже была своего рода демонстрация, как сегодня днем, только уже не права собственности на меня, а нашей любви. Мы забыли про музыку, про то, что стоим в центре зала, у всех на виду, под любопытными взглядами окружающих, и опомнились только от громкого свиста Мэтта.

— Пойдем? Или еще потанцуем? — спросил Кейн.

— Потанцуем еще немного, а потом пойдем, — предложила я.

Кейн не возражал и снова начал покачивать меня в танце. Я растворялась в его крепких объятиях, его

аромате, обволакивающем меня, плавных движениях, еще сильнее прижимающих к нему и напоминающих о наших вечерних играх в постели, в романтической музыке… Кончилась очередная песня, я подняла голову с плеча Кейна и наткнулась на разъяренный взгляд. Кристина. Черт, почему мне так не везет, и она выбирает именно то же место и то же время, что и мы с Кейном? Хотя… ну и пусть. Теперь она все видит и, может, прекратит цепляться ко мне и моему Мастеру. Но настроение танцевать пропало.

— Пойдем? — шепнула я Кейну. Он кивнул и увел меня за наш столик.

Лучше бы мы остались танцевать.

Мэтт встретил нас радостным свистом и воплями — „Это было круто!“ и „Это было горячо!“, и мы никак не могли его угомонить. С остальными было значительно проще. Дерек просто похлопал Кейна по плечу, когда мы сели, и улыбнулся. Кэтрин, сияя от радости, шепнула мне на ухо, что лучшей девушки для ее брата придумать сложно, и она сразу поняла — мы созданы друг для друга. На мой утвердительный кивок она хотела сказать что-то еще, но, на мое счастье, ее отвлек Дерек, предложив ей потанцевать тоже. Не сомневаюсь, что Кэтрин еще вернется к этой теме, но об этом я буду думать потом. Единственным человеком в нашей компании, не выразившим неописуемого восторга при виде неземной любви между мной и Кейном, была Синтия, сказавшая одну фразу:

— Надеюсь, вы знаете, что делаете. — После этого она вернулась к рассматриванию своих ногтей, не обращая внимания на поддразнивания Мэтта по нашему поводу. Довольно скоро мне надоело слушать эти бесконечные шутки, с каждой минутой становившиеся все более пошлыми.

— Кейн, я отлучусь на пару минут, — шепнула я ему на ухо.

— Тебя проводить? — с тревогой посмотрел он на меня.

— Ты думаешь, я заблужусь? — недоверчиво воззрилась я на него.

— Нет. Но, помня о твоих способностях…

— Кейн! — возмутилась я. — По твоему, я уже до дамской комнаты не могу самостоятельно дойти?

Не дожидаясь ответа, я быстро встала, чмокнула его в щеку и удалилась в дальний угол ресторана.

В туалете было пусто. Мне, в общем-то, просто хотелось уйти от Мэтта, но, раз уж я здесь оказалась… Вымыв руки, я вытирала их бумажными полотенцами, размышляя, стоит возвращаться к столику или подождать еще немного.

— Сука! — Я не обернулась. Откуда мне знать, к кому это обращено? Меня зовут иначе, так почему надо реагировать неизвестно на что? Я бросила в корзину смятую бумажку и потянулась за следующей. Но позвавший все-таки обращался именно ко мне. В общем-то, в этом не было ничего удивительного — в помещении больше никого не было. Меня схватили за плечо и резко развернули.

— Сука! — еще раз заорала Кристина. — Я предупреждала тебя — оставь Кейна в покое! Он мой! И всегда будет моим!

— Кристина, мы обе знаем, что Кейн никогда не был твоим. И никогда не будет, неужели ты еще не поняла этого? — спокойно ответила я.

— Пока ты не появилась, он был моим, — как заведенная, повторяла она. — И даже когда ты стала его Девилом, он терпеть тебя не мог. Я все сделала, чтобы он возненавидел тебя!

— И что ты сделала? — не повышая голоса, поинтересовалась я, внутренне гордясь собой. Кажется, я научилась от Кейна оставаться внешне спокойной, хотя внутри все может кипеть от возмущения. Мое показное безразличие взбесило Кристину до такой степени, что она начала орать, брызгая на меня слюной, надеюсь, не ядовитой.