Чтение онлайн

Последний визг — и тьма втянулась в небольшой черный камень, который Зарен держал в левой руке. Камень нагрелся, полыхнул багровым и погас.

— Прости, старик, — сказал Зарен, глядя на труп. — Ты был хорошим учителем. Но я предпочитаю учиться на чужих ошибках, а не на своих.

Он подошел к шкафу, открыл потайную дверцу и спрятал камень внутрь, запер на ключ. Потом вернулся к телу, наклонился, закрыл Петровичу глаза.

— Спи спокойно. Ты свое отслужил.

Я

бежал, петляя по дворам, пока легкие не начали гореть огнем. Только зайдя в какой-то подворотне за мусорные баки, я позволил себе остановиться и перевести дух. Сердце колотилось, руки дрожали. Вот ведь черт! Попал!

Надо думать. Спокойно, черт возьми, думать.

В больницу нельзя. Там меня будут искать в первую очередь. Домой тоже нельзя. Федор Ильич… черт, Федор Ильич остался в больнице. Надеюсь, его не тронут.

Я сунул руку в карман и нащупал там клочок бумаги. Номер Мышкина. Тот самый, который он сунул мне вчера перед уходом, бросив: «Если будут проблемы — звони».

Проблемы? О да. Они были.

Я набрал номер.

— Слушаю, — раздался спокойный голос виконта.

— Это Алексей, — выдохнул я. — Мне нужно встретиться. Срочно.

Пауза. Потом короткое:

— Через полчаса. Кафе «Уголек» на Садовой. Знаешь?

— Найду.

— Жду.

Трубка щелкнула.

Кафе оказалось маленьким, прокуренным, с липкими столиками и дешевым кофе. Именно такое место, где можно спрятаться от чужих глаз. Владимир сидел в углу, в темных очках и с газетой в руках — будто репетировал роль шпиона.

Увидев меня, он отложил газету.

— Ну? — спросил без предисловий. — Что случилось?

Я рухнул на стул, заказал двойной кофе и только после этого заговорил. Рассказал все — как пришел к Оболенскому, как разговаривали, как князь повернулся к окну, как замертво упал с дырой в животе. Как я прыгал с второго этажа и бежал через дворы.

Мышкин слушал, и его лицо постепенно вытягивалось.

— Оболенский мертв? — переспросил он, когда я закончил. — Убит?

— Магическим заклятием. Через окно.

Виконт откинулся на спинку стула, снял очки. Глаза его были растерянными.

— Это катастрофа, — сказал он. — Если тебя поймают…

— Знаю. Потому и позвонил. — Я сделал глоток кофе. — Ты сказал, что в случае чего…

— Да-да, конечно. Я не отказываюсь от своих слов. Но чем именно я могу помочь?

— Нужно понять, кто это сделал. Может быть, у тебя есть идеи?

Владимир задумался, постукивая пальцами по столу.

— Ну… — протянул он. — Вариантов несколько. У Оболенского было много врагов. Карточные долги, женщины, политика… — Он покачал головой. — Но чтобы так — профессиональное убийство магией…

— А если это месть? — спросил я.

— Месть? А кому бы понадобилось мстить таким изощренным способом? Ну да, карточные долги… Но не припомню, чтобы он кого-то недавно

сильно разорил, чтобы его убивать.

— Постой… — я задумался. — А дуэль?

— Алексей, ну мы же решили этот вопрос, — вздохнул Владимир, закатив глаза. — Да, был пьян я, да, вел себя неправильно. Но конфликт исчерпан. Да и не дуэль это вовсе была. Так, потасовка.

— Я не про это. Ты вчера говорил, что Оболенский был обессилен. Помнишь? Что именно поэтому мне и удалось его обыграть — он не использовал магические уловки.

— Ну.

— А обессилен он был из-за…

— Дуэли с Рогачевым, — за меня договорил Мышкин. — Оболенский убил его. Постой, получается…

Виконт замолчал.

— Род Рогачевых остался без главы, — подсказал ему я мотив.

— Старший брат, — произнес Владимир. — Дмитрий Рогачев. Он тоже маг. Сильный. Очень сильный. Огненный…

— Вот и ответ, — сказал я.

— Это многое объясняет. Рогачев отомстил за брата. Профессиональный бросок, точное заклятие, знание, где Оболенский будет в это время…

— Что мне делать? — спросил я.

Виконт задумчиво постучал пальцами по столу, глядя куда-то в сторону. Кофе в его чашке давно остыл, но он этого не замечал.

— Рогачев может публично признать месть за брата, — сказал он наконец. — По кодексу чести это… ну, не законно, конечно, но в глазах общества — почти оправдано. Убили его брата на дуэли — он убил убийцу. Круг замкнулся.

— Подожди, — остановил я собеседника. — Разве дуэль — это уже не решение конфликта? По идее, после нее все должно быть кончено. Все вопросы и претензии исчерпаны.

Мышкин усмехнулся — горько, устало.

— Ты действительно веришь в этот благородный кодекс? — спросил он. — В то, что люди могут просто взять и забыть смерть близкого?

— Ну… — я замялся. — В теории же для этого дуэли и существуют. Чтобы решать споры без кровной мести.

— В теории, — кивнул Владимир. — В теории у нас все люди братья и магия служит добру. А на практике… — Он покачал головой. — На практике дуэль — это часто только начало.

— Начало чего?

Виконт откинулся на спинку стула.

— Смотри, — начал он. — Рогачев-младший вызвал Оболенского на дуэль. Проиграл. Умер. По кодексу — все честно. Оболенский имел право защищаться. Инцидент исчерпан.

— Но?

— Но у Рогачева-старшего теперь нет брата. И ему плевать на кодекс. Ему нужна кровь. И он пойдет на все, чтобы ее получить. Дуэлью тут уже не отделаться. Это война родов.

— Война?

— А ты думал, в высшем свете только чаи гоняют? — усмехнулся Владимир. — Рогачевы и Оболенские враждуют уже лет сто. То землю не поделят, то невест, то влияние при дворе. Каждое поколение — новая стычка. Иногда тихая, иногда громкая. А тут — смерть. Да еще какая — на дуэли, честно, но все равно смерть.